Санджая
दुर्योधनश् चित्रसेनो दुःशासनविविंशती ॥
शकुनिर् दुःसहश् चैव युवा दुर्मर्षणः क्रथः ॥
अन्ये च बहवः शूराः शस्त्रवन्तो दुरासदाः ॥
पृष्ठतः सात्यकिं यान्तम् अन्वधावन्न् अमर्षिताः ॥
अथ शब्दो महान् आसीत् तव सैन्यस्य मारिष ॥
मारुतोद्धूतवेगस्य सागरस्येव पर्वणि ॥
duryodhanaś citraseno duḥśāsanaviviṃśatī ||
śakunir duḥsahaś caiva yuvā durmarṣaṇaḥ krathaḥ ||
anye ca bahavaḥ śūrāḥ śastravanto durāsadāḥ ||
pṛṣṭhataḥ sātyakiṃ yāntam anvadhāvann amarṣitāḥ ||
atha śabdo mahān āsīt tava sainyasya māriṣa ||
mārutoddhūtavegasya sāgarasyeva parvaṇi ||
Дурьодхана, Читрасена, Духшасана [и] Вивиншати, Шакуни и Духсаха, юный Дурмаршана, Кратха, и другие многие герои, вооружённые, труднодоступные, сзади преследовали Сатьяки, едущего [впереди], негодующие. Затем был великий шум твоего войска, о почтенный, словно [у] океана в полнолуние, ветром вздыбленного.
e2bc45647f3b · опубликовано 19 июл. 2026 г., 16:08:02 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Целый сонм царевичей гонится за одним, «pṛṣṭhataḥ… anvadhāvan»: множество преследует единого. Шум их «sāgarasya iva parvaṇi», как взбаламученное в полнолуние море. Знаменательно, что грозность одного собрала погоню из многих. Стих учит, что величие единого измеряется числом гонящихся за ним: где целое воинство устремляется вслед одному, там этот один и есть истинная сила, перед которой бессильно множество.