Санджая
आददानं महेष्वासं संदधानं च पाण्डवम् ॥
विसृजन्तं च कौन्तेयं नानुपश्यामहे तदा ॥
तथा सर्वा दिशो राजन् सर्वांश् च रथिनो रणे ॥
आकुलीकृत्य कौन्तेयो जयद्रथम् उपाद्रवत् ॥
विव्याध च चतुःषष्ट्या शराणां नतपर्वणाम् ॥
ādadānaṃ maheṣvāsaṃ saṃdadhānaṃ ca pāṇḍavam ||
visṛjantaṃ ca kaunteyaṃ nānupaśyāmahe tadā ||
tathā sarvā diśo rājan sarvāṃś ca rathino raṇe ||
ākulīkṛtya kaunteyo jayadratham upādravat ||
vivyādha ca catuḥṣaṣṭyā śarāṇāṃ nataparvaṇām ||
Берущего [стрелы], великого лучника, и прилаживающего, Пандаву, и мечущего, Каунтею, — не различали мы тогда [отдельных мгновений]. Так, [в] смятение приведя все стороны, о царь, и всех воителей [в] битве, Каунтея ринулся [на] Джаядратху.
a1e392c9ded2 · опубликовано 19 июл. 2026 г., 16:31:37 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Движения Арджуны слились в одно — взять, наложить, спустить неразличимы: совершенство стирает грань между усилиями. Знаменательно, что весь этот вихрь устремлён к единственному — к Джаядратхе. Стих учит, что высшее мастерство являет себя как непрерывность, в которой не видно отдельных шагов; и сила, собранная к одной цели, обращает многое в смятение, а себя — в стремительный, нераздельный поток.