Санджая
तं भीमसेनो नवभिः शरैर् विव्याध मारिष ॥
दुर्योधनो ऽपि विंशत्या शराणां प्रत्यविध्यत ॥
तौ सायकैर् अवच्छन्नाव् अदृश्येतां रणाजिरे ॥
मेघजालसमाच्छन्नौ नभसीवेन्दुभास्करौ ॥
अथ दुर्योधनो राजा भीमं विव्याध पत्रिभिः ॥
पञ्चभिर् भरतश्रेष्ठ तिष्ठ तिष्ठेति चाब्रवीत् ॥
तस्य भीमो धनुश् छित्त्वा ध्वजं च नवभिः शरैः ॥
विव्याध कौरवश्रेष्ठं नवत्या नतपर्वणाम् ॥
taṃ bhīmaseno navabhiḥ śarair vivyādha māriṣa ||
duryodhano 'pi viṃśatyā śarāṇāṃ pratyavidhyata ||
tau sāyakair avacchannāv adṛśyetāṃ raṇājire ||
meghajālasamācchannau nabhasīvendubhāskarau ||
atha duryodhano rājā bhīmaṃ vivyādha patribhiḥ ||
pañcabhir bharataśreṣṭha tiṣṭha tiṣṭheti cābravīt ||
tasya bhīmo dhanuś chittvā dhvajaṃ ca navabhiḥ śaraiḥ ||
vivyādha kauravaśreṣṭhaṃ navatyā nataparvaṇām ||
Его Бхимасена девятью стрелами пронзил, о почтенный, а Дурьодхана — двадцатью стрелами пронзил в ответ. Оба, осыпанные стрелами, виднелись на поле боя, застланные сетью туч, словно в небе луна и солнце. Тогда царь Дурьодхана пронзил Бхиму пятью пернатыми [стрелами], о лучший из Бхаратов, и крикнул: «Стой, стой!». Бхима, ссёкши его лук и знамя девятью стрелами, пронзил лучшего из Кауравов девяноста гладко-узловатыми.
1435c3bba118 · опубликовано 19 июл. 2026 г., 16:49:34 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Два заклятых врага — Бхима и Дурьодхана — сходятся наконец лицом к лицу, и стих являет их «как луна и солнце» в тучах: два светила, обречённые не сиять вместе. Знаменательно, что вражда, тлевшая с детских лет, теперь полыхает на поле брани. Стих учит, что давняя ненависть рано или поздно ищет прямого столкновения; и распря, не угашенная вовремя, разрастается до того, что лишь кровь одного из противников полагает ей предел.