सर्वज्ञेशो मायालेशसमन्वितो व्यष्टिदेहं प्रविश्य तया मोहितो जीवत्वमगमत् । शरीरत्रयतादात्म्यात्कर्तृत्वभोक्तृत्वतामगमत् । जाग्रत्स्वप्नसुषुप्तिमूर्च्छामरणधर्मयुक्तो घटीयन्त्रवदुद्विग्नो जातो मृत इव कुलालचक्रन्यायेन परिभ्रमतीति
sarvajñeśo māyāleśasamanvito vyaṣṭidehaṃ praviśya tayā mohito jīvatvamagamat | śarīratrayatādātmyātkartṛtvabhoktṛtvatāmagamat | jāgratsvapnasuṣuptimūrcchāmaraṇadharmayukto ghaṭīyantravadudvigno jāto mṛta iva kulālacakranyāyena paribhramatīti
«‘Всеведущий Владыка, с долею майи войдя в отдельное тело и ею омрачённый, пришёл к состоянию души; от отождествления с тремя телами пришёл к деятельству и вкушательству; и, соединённый с бодрствованием, сном, дрёмой, обмороком и смертью, — растревоженный, как водочерпальное колесо, — рождаясь и как бы умирая, вращается по образу гончарного круга’».
752004d8794b · опубликовано 2 авг. 2026 г., 18:58:36 UTC
Доступно наRUЛистайте стихи клавишами
Отметим, чем кончается первая адхьяя: двумя колёсами.
Гхати-янтра — «водочерпальное колесо»: то самое, у колодца, с горшками по ободу; черпает и выливает, черпает и выливает, и так весь день.
Кулала-чакра — «гончарный круг»: вертится ровно и не сходит с места.
Вдумайтесь, до чего оба образа безрадостны и до чего точны.
Замечу, что общего у них: движение без продвижения.
Вдумайтесь: горшок поднялся, вылился, опустился — и снова; и так тысячу раз, и ни на шаг никуда.
Отметим слово удвигна, «растревоженный», буквально «выдернутый, встряхнутый»; так говорят о человеке, которого дёргают.
Вдумайтесь: не «страдает», а дёргается.
Отметим теперь главное затруднение этой строки, и назовём его прямо.
Сказано: сарва-джня иша... тая мохито дживатвам агамат, «всеведущий Владыка, ею омрачённый, пришёл к состоянию души».
Вдумайтесь, что это значит буквально: Сам Бог обманулся и стал душою.
Замечу, что это и есть узел всего учения, и мы его не принимаем.
Вдумайтесь в довод: как всеведущий может быть омрачён?
Отметим, что если может — Он не всеведущ; а если не может — то омрачился не Он.
Замечу, что наше чтение снимает узел: омрачается не Он, а мы — души, вечно отличные от Него и вечно Ему свои.
Вдумайтесь: тогда и всеведение Его цело, и наша беда настоящая.