Upanishads · Paramahaṃsa-parivrājaka 97
॥
Devanāgarī
ब्रह्मैवाहममीत्यनवरतं ब्रह्मप्रणवानुसन्धानेन यः कृतकृत्यो भवति स ह परमहंसपरिव्राडित्युपनिषत्
Transliteration (IAST)
brahmaivāhamamītyanavarataṃ brahmapraṇavānusandhānena yaḥ kṛtakṛtyo bhavati sa ha paramahaṃsaparivrāḍityupaniṣat
Word-by-word
SanskritIASTMeaning
ब्रह्म एव अहम् अस्मि इतिbrahma eva aham asmi iti«я и есмь Брахман» — так
अन्-अवरतं ब्रह्म-प्रणव-अनुसन्धानेनan-avarataṃ brahma-praṇava-anusandhānenaнепрестанным доискиванием Брахма-пранавы
यः कृत-कृत्यः भवतिyaḥ kṛta-kṛtyaḥ bhavatiкто делается сделавшим должное
सः ह परमहंस-परिव्राट्saḥ ha paramahaṃsa-parivrāṭтот и есть парамахамса-паривраджака
इति उपनिषत्iti upaniṣatтакова упанишада
Translation
кто непрестанным доискиванием Брахма-пранавы делается сделавшим должное, — тот и есть парамахамса-паривраджака. Такова упанишада.
Version
7f3fc7da686f · published Aug 2, 2026, 11:42:03 PM UTC
Available inRUPage between verses with
Книга кончается тем же, чем кончилась Саньяса: не видением и не слиянием, а работою со слогом, и работою анаваратам, «непрестанной».
Слово это стои́т заметить: буквально «без перерыва», от вирама, «остановка». Не «усердной», не «сильной» — без перерыва; та же мера, что и в Саньясе (171), где было двенадцать месяцев по двенадцать тысяч. Мерою и там, и тут поставлена не высота, а непрерывность.
И глагол тот же, что закрывал Турьятиту: крита-критья, «тот, кем сделано подлежащее сделанию». У всякого человека есть чувство недоделанного, и оно не оставляет никого; здесь сказано о том, у кого не осталось недоделанного.
А как он к этому пришёл, книга уже сказала своими лучшими строками. Не тем, что ничего не осталось, — а тем, что на месте всего отнятого оказалось не ничто: «ум его во Мне одном, и Я пребываю в нём» (88–89). Этим и закроем: книга, отнявшая у человека шнур, косицу, огонь, имя и род, отдала ему Того, кто говорил всё это время.