उपनिषद् · Śarabha 28
॥
देवनागरी
शरा जीवास्तदङ्गेषु भाति नित्यं हरिः स्वयम् । ब्रह्मैव शरभः साक्षान्मोक्षदोऽयं महामुने
लिप्यंतरण (IAST)
śarā jīvāstadaṅgeṣu bhāti nityaṃ hariḥ svayam | brahmaiva śarabhaḥ sākṣānmokṣado'yaṃ mahāmune
शब्दशः अर्थ
संस्कृतIASTअर्थ
शराः जीवाःśarāḥ jīvāḥ«шары» — живые существа
तत्-अङ्गेषु भाति नित्यम्tat-aṅgeṣu bhāti nityamв их телах сияет всегда
हरिः स्वयम्hariḥ svayamсам Хари
ब्रह्म एव शरभः साक्षात्brahma eva śarabhaḥ sākṣātШарабха — воистину сам Брахман
मोक्ष-दः अयम् महा-मुनेmokṣa-daḥ ayam mahā-muneон — дарующий освобождение, о великий мудрец
अनुवाद
«‘Шары’ — это живые существа; в их телах вечно сияет сам Хари. Шарабха — воистину сам Брахман, дарующий освобождение, о великий мудрец».
संस्करण
f76f6b6aeaf6 · प्रकाशित 2 अग॰ 2026, 1:29:42 pm UTC
उपलब्ध भाषाएँRUश्लोक बदलें इन कुंजियों से
Вот стих, который переворачивает всю книгу, и переворачивает её **изнутри**, рукой самого сочинителя.
Прочтите его медленно.
***Шара джива*** — «**шары — это живые существа**».
***Тад-ангешу бхати нитьям харих сваям*** — «в их телах **вечно сияет сам Хари**».
***Брахмаива шарабхах сакшат*** — «**Шарабха — воистину сам Брахман**».
Сложите: если ***шара*** — это души, а ***бха*** — «сиять», то **Шарабха** значит «**Сияющий в душах**».
А Сияющий в душах здесь назван по имени: **Хари**.
Вдумайтесь, что́ отсюда следует для пятой единицы этой же книги.
Там «Шарабха убил Нрисимху».
Здесь «Шарабха — это Хари, сияющий в существах».
Подставьте одно в другое, и рассказ рассыплется сам собою.
Мы не подгоняем: это **этимология самой книги**, данная ею в собственных словах, без нашего участия.
Отметим теперь, о чём этот стих по существу, помимо спора.
Он о том, что мы зовём ***антарьями***, «Внутренним Правителем».
Брихад-араньяка говорит о Нём длинным перечнем: «Кто, пребывая в земле, внутри земли… кто, пребывая в душе, внутри души, кого душа не знает, чьё тело — душа, кто изнутри правит душой, — это твой Атман, Внутренний Правитель, бессмертный» (3.7.3–23).
Гита говорит короче: «Владыка пребывает в области сердца всех существ» (18.61).
Вдумайтесь в грамматику этого учения, потому что она снова решает спор.
«Сияет **в их телах**» — значит, есть **тела**, в которых сияют, и есть **Сияющий**.
Если бы душа и Он были одно, слово «в» стало бы бессмысленным: нельзя быть внутри самого себя.
Замечу и последнее слово стиха: ***мокша-да***, «**дарующий освобождение**».
Опять **дар**, опять Дающий.
Во всех этих книгах, о чём бы они ни спорили, освобождение ни разу не названо тем, что **берут**.
Его **дают** — и потому в конце всякой из них стои́т не рассуждение, а протянутая рука.