सर्वशस्त्रभृतां श्रेष्ठं रोचमानम् इवातिथिम् ॥
बन्धुम् आपद्गतस्येव तम् एवोपागमन् मनः ॥
चुक्रुशुः कर्ण कर्णेति तत्र भारत पार्थिवाः ॥
राधेयं हितम् अस्माकं सूतपुत्रं तनुत्यजम् ॥
स हि नायुध्यत तदा दशाहानि महायशाः ॥
सामात्यबन्धुः कर्णो वै तम् आह्वयत माचिरम् ॥
sarvaśastrabhṛtāṃ śreṣṭhaṃ rocamānam ivātithim ||
bandhum āpadgatasyeva tam evopāgaman manaḥ ||
cukruśuḥ karṇa karṇeti tatra bhārata pārthivāḥ ||
rādheyaṃ hitam asmākaṃ sūtaputraṃ tanutyajam ||
sa hi nāyudhyata tadā daśāhāni mahāyaśāḥ ||
sāmātyabandhuḥ karṇo vai tam āhvayata māciram ||
К нему [Карне] — лучшему из всех носящих оружие, сияющему, словно желанный гость, словно родич для попавшего в беду, — обратились [их] помыслы. Они вскричали там «Карна, Карна!», о Бхарата, — цари [взывали] к Радхее, нашему благодетелю, сыну суты, не щадящему жизни. Ведь он, многославный, не сражался тогда десять дней; [и теперь] Карну вместе с советниками и роднёю — призовите его не медля!
d2b64ca4c330 · опубликовано 19 июл. 2026 г., 14:46:26 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Помыслы устрашённых обращаются к Карне, как к «желанному гостю» и «родичу для попавшего в беду»: в час крушения войско ищет новой опоры — но снова в одном смертном, не в дхарме. Так повторяется прежняя ошибка: место павшего кумира спешат заполнить новым. Карна назван «не щадящим жизни» — и в этом его доблесть истинна; но доблесть, отданная неправому делу, не спасёт обречённого войска. Стих учит, что упование, переходящее от одного смертного героя к другому, не врачует корня беды; ибо беда не в том, что пал Бхишма, а в том, что воинство стоит за неправду, и никакой герой не отвратит исхода, предрешённого попранием дхармы.