Дурьодхана
तथा तु दृष्ट्वा योधास् ते प्रहृष्टौ कृष्णपाण्डवौ ॥
हतो राजा हतो राजेत्य् ऊचुर् एवं भयार्दिताः ॥
जनस्य संनिनादं तु श्रुत्वा दुर्योधनो ऽब्रवीत् ॥
व्येतु वो भीर् अहं कृष्णौ प्रेषयिष्यामि मृत्यवे ॥
इत्य् उक्त्वा सैनिकान् सर्वाञ् जयापेक्षी नराधिपः ॥
पार्थम् आभाष्य संरम्भाद् इदं वचनम् अब्रवीत् ॥
tathā tu dṛṣṭvā yodhās te prahṛṣṭau kṛṣṇapāṇḍavau ||
hato rājā hato rājety ūcur evaṃ bhayārditāḥ ||
janasya saṃninādaṃ tu śrutvā duryodhano 'bravīt ||
vyetu vo bhīr ahaṃ kṛṣṇau preṣayiṣyāmi mṛtyave ||
ity uktvā sainikān sarvāñ jayāpekṣī narādhipaḥ ||
pārtham ābhāṣya saṃrambhād idaṃ vacanam abravīt ||
Так увидев радостных Кришну и Пандаву, воины те, мучимые страхом, говорили: «Убит царь, убит царь!» Гомон людей же услышав, Дурьодхана сказал: «Да отступит ваш страх; я двух Кришн отправлю [к] смерти». Так сказав всем воинам, чающий победы царь, обратившись к Партхе в ярости, молвил такое слово.
e4b62d1734eb · опубликовано 19 июл. 2026 г., 15:52:56 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Дурьодхана дерзок до конца: «kṛṣṇau preṣayiṣyāmi mṛtyave», «двух Кришн отправлю к смерти» — грозит самому Господу. Уповая на броню, он мнит одолеть Бога. Знаменательно безмерное ослепление гордыни. Стих учит, что предел «aiśvarya-mada», опьянения властью, — дерзость грозить Самому Богу: ослеплённый мнит послать Господа к смерти; и в этой похвальбе — не сила, а вершина помрачения, ибо грозящий Богу смертью сам стоит на пороге своей гибели.