Дурьодхана
पार्थ यच् छिक्षितं ते ऽस्त्रं दिव्यं मानुषम् एव च ॥
तद् दर्शय मयि क्षिप्रं यदि जातो ऽसि पाण्डुना ॥
यद् बलं तव वीर्यं च केशवस्य तथैव च ॥
तत् कुरुष्व मयि क्षिप्रं पश्यामस् तव पौरुषम् ॥
अस्मत् परोक्षं कर्माणि प्रवदन्ति कृतानि ते ॥
स्वामिसत्कारयुक्तानि यानि तानीह दर्शय ॥
pārtha yac chikṣitaṃ te 'straṃ divyaṃ mānuṣam eva ca ||
tad darśaya mayi kṣipraṃ yadi jāto 'si pāṇḍunā ||
yad balaṃ tava vīryaṃ ca keśavasya tathaiva ca ||
tat kuruṣva mayi kṣipraṃ paśyāmas tava pauruṣam ||
asmat parokṣaṃ karmāṇi pravadanti kṛtāni te ||
svāmisatkārayuktāni yāni tānīha darśaya ||
«Партха, какое усвоено тобою оружие, божественное и человеческое, — то яви на мне скоро, если ты рождён [от] Панду. Какая сила твоя и доблесть, а также Кешавы, — то яви на мне скоро; [да] узрим твоё мужество. [За] нашей спиною говорят о деяниях, совершённых тобою, сопряжённых с почестью господину [льстивых]; каковы они — здесь яви».
ab2e68729976 · опубликовано 19 июл. 2026 г., 15:52:56 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Глава замыкается дерзким вызовом: «tat darśaya mayi… yadi jāto 'si pāṇḍunā», «яви на мне, если ты сын Панду». Дурьодхана язвит, будто слава Арджуны — лесть («svāmisatkārayuktāni»), молва за спиной. Знаменательно, что ослеплённый бросает вызов и Арджуне, и Кешаве разом. Стих учит, что гордыня, идя к гибели, ещё и язвит: она не верит чужой доблести, считая её молвой и лестью, и требует доказательств себе на погибель; и вызов, брошенный из спеси Самому Господу и Его преданному, есть последнее слово обречённого ослепления.