Санджая
ततो ऽर्जुनो ऽस्त्रवीर्येण निजघ्ने तां वरूथिनीम् ॥
तत्र व्यङ्गीकृताः पेतुः शतशो ऽथ रथद्विपाः ॥
ते हता हन्यमानाश् च न्यगृह्णंस् तं रथोत्तमम् ॥
स रथस्तम्भितस् तस्थौ क्रोशमात्रं समन्ततः ॥
ततो ऽर्जुनं वृष्णिवीरस् त्वरितो वाक्यम् अब्रवीत् ॥
धनुर् विस्फारयात्यर्थम् अहं ध्मास्यामि चाम्बुजम् ॥
tato 'rjuno 'stravīryeṇa nijaghne tāṃ varūthinīm ||
tatra vyaṅgīkṛtāḥ petuḥ śataśo 'tha rathadvipāḥ ||
te hatā hanyamānāś ca nyagṛhṇaṃs taṃ rathottamam ||
sa rathastambhitas tasthau krośamātraṃ samantataḥ ||
tato 'rjunaṃ vṛṣṇivīras tvarito vākyam abravīt ||
dhanur visphārayātyartham ahaṃ dhmāsyāmi cāmbujam ||
Тогда Арджуна мощью оружия сразил то войско; там сотнями пали искалеченные колесницы и слоны. Они, убитые и убиваемые, сдержали ту лучшую колесницу — и застопоренная колесница встала примерно на крошу со всех сторон. Тогда Вришни-витязь поспешно молвил Арджуне слово: «Натяни лук изо всех сил, а я затрублю в [раковину-]лотос.»
06fabf190bf7 · опубликовано 19 июл. 2026 г., 15:52:56 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Даже павшие тела врагов — «hatā hanyamānāś ca nyagṛhṇan» — самой грудой своей стопорят колесницу: война громоздит преграду из мёртвых. Кришна-возница не безмолвствует: «aham dhmāsyāmi» — Сам берётся трубить, деля с преданным самый труд битвы. Знаменательно, что Господь, приняв долю слуги, действует наравне. Стих учит, что Всевышний не отстранён зритель, но соучастник дела праведных, и Его участие обращает заминку в прорыв.