Санджая
ततो ऽन्यद् धनुर् आदाय वेगवत् सुमहास्वनम् ॥
भीमसेनो रणे क्रुद्धो हार्दिक्यं समवारयत् ॥
अथैनं पञ्चभिर् बाणैर् आजघान स्तनान्तरे ॥
भीमो भीमबलो राजंस् तव दुर्मन्त्रितेन ह ॥
भोजस् तु क्षतसर्वाङ्गो भीमसेनेन मारिष ॥
रक्ताशोक इवोत्फुल्लो व्यभ्राजत रणाजिरे ॥
tato 'nyad dhanur ādāya vegavat sumahāsvanam ||
bhīmaseno raṇe kruddho hārdikyaṃ samavārayat ||
athainaṃ pañcabhir bāṇair ājaghāna stanāntare ||
bhīmo bhīmabalo rājaṃs tava durmantritena ha ||
bhojas tu kṣatasarvāṅgo bhīmasenena māriṣa ||
raktāśoka ivotphullo vyabhrājata raṇājire ||
Затем, взяв другой лук, мощный, очень громкозвучный, Бхимасена в битве, разгневанный, сдержал сына Хридики. Затем его, [в] грудь, пятью стрелами поразил Бхима, грозной силы, о царь, — [всё это] по твоему злому совету. А Бходжа, [со] всеми изранёнными членами, Бхимасеною, о почтенный, сиял [на] поле битвы, словно расцветший красный ашока.
ca46a9b88dc8 · опубликовано 19 июл. 2026 г., 16:02:23 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Израненный Критаварман «raktāśoka iva utphullaḥ», сияет, как расцветший красный ашока: раны его — багряный цвет доблести. И вновь Санджая вставляет укор: «tava durmantritena», всё это — по злому совету царя. Знаменательно, что среди описания боя не забыта первопричина. Стих учит, что красота мужества не отменяет вины породивших брань: воин сияет ранами, но кровь его на совести тех, чей «durmantrita» развязал войну — доблесть бойцов и вина зачинщиков соседствуют на одном поле.