म्लानाम् उत्क्षिप्य मालां त्रुटितमणिसरः कज्जलं बिभ्रदोष्ठे
सङ्कीर्णाङ्गो नखाङ्कैर् दिशि दिशि विकिरन् घूर्णिते नेत्रपद्मे ।
पश्य म्लानाङ्गयष्टिः स्फुटम् अपरिचितो गोपगोष्ठीभिर् अग्रे
गोष्ठं गोष्ठेन्द्रसूनुः प्रविशति रजनौ ध्वंसम् आसादयन्त्याम् ॥
mlānām utkṣipya mālāṁ truṭita-maṇi-saraḥ kajjalaṁ bibhrad-oṣṭhe
saṅkīrṇāṅgo nakhāṅkair diśi diśi vikiran ghūrṇite netra-padme |
paśya mlānāṅga-yaṣṭiḥ sphuṭam aparicito gopa-goṣṭhībhir agre
goṣṭhaṁ goṣṭhendra-sūnuḥ praviśati rajanau dhvaṁsam āsādayantyām ||
Смотри: когда ночь уже на исходе, сын царя пастбищ входит в селение — отбросил увядшую гирлянду, нить самоцветов порвана, на губе каджал, тело в следах ногтей, блуждающие глаза-лотосы бросают взгляды во все стороны, сам он весь увял, — и толпы пастухов впереди его, кажется, не узнают.
000000000000 · 发布于 1970年1月1日 00:00:00 UTC
可用语言RU用方向键翻颂
Второй стих — о нём, в том же рассветном часе. Каджал с её глаз остался у него на губе. Пастухи его «не узнают» — или делают вид. Так две подруги, глядя в окно, видят конец той же ночи, о которой вся «Лиана томления» только мечтала.