Льстец начинает не со зла, а с жалости: указывает отцу на худобу и бледность сына. Знаменательно, что путь к дурному делу прокладывается через доброе чувство — сострадание к чаду. Стих учит, сколь искусно зло пользуется естественными движениями сердца: оно не зовёт отца прямо ко греху, но будит в нём отчую жалость, чтобы той жалостью и подтолкнуть к беззаконию. И тот, кто хочет уберечься от лукавого совета, должен испытывать не только что ему говорят, но и к какому чувству взывают: ибо через любовь и сострадание зло проникает туда, куда не пробилось бы прямым призывом.