यथा पद्यावल्याम् (205)
संकेतीकृतकोकिलादिनिनदं कंसद्विषः कुर्वतो
द्वारोन्मोचनलोलशङ्खवलयक्वाणं मुहुः शृण्वतः ।
केयं केयम् इति प्रगल्भजरतीवाक्येन दूनात्मनो
राधाप्राङ्गणकोणकोलिविटपिक्रोडे गता शर्वरी
yathā padyāvalyām (205)-
saṃketīkṛta-kokilādi-ninadaṃ kaṃsa-dviṣaḥ kurvato
dvāronmocana-lola-śaṅkha-valaya-kvāṇaṃ muhuḥ śṛṇvataḥ |
keyaṃ keyam iti pragalbha-jaratī-vākyena dūnātmano
rādhā-prāṅgaṇa-koṇa-koli-viṭapi-kroḍe gatā śarvarī
Как в «Падьявали»: враг Камсы издавал крик кукушки и прочих птиц, обращённый в условный знак; снова и снова слушал звон дрожащих раковинных браслетов, отпирающих дверь; истерзан был словами бойкой старухи — «кто это? кто это?»; и так, в укрытии дерева ююбы в углу двора Радхи, прошла у него ночь.
df1cf352d2ac · published Sep 18, 2026, 6:32:07 PM UTC
Available inRUPage between verses with
Пример на упапати выбран не победный, а жалкий: Господь всю ночь просидел под кустом во дворе, подавая условные знаки птичьими голосами и вздрагивая от окрика старухи.
Три звука держат весь стих: Его поддельный крик кукушки, звон браслетов изнутри и голос старухи. Слышно всё, не видно ничего; такова природа этого разряда.
Слово saṃketī-kṛta, «сделанный условным знаком», выдаёт, сколько тут уговорено заранее. Тайная любовь в этой книге — не порыв, а устройство, со своими знаками и своим расписанием.
Стих приведён из «Падьявали» — из той самой антологии, которую собрал сам автор этой книги. Ссылаясь на себя, он ссылается не на своё сочинение, а на чужой стих, который счёл нужным сохранить.