И вот, скрыв игры младенчества и, по порядку — хоть и сам вне всякого порядка, — приняв высший возраст, он явил отрочество: с хмельной улыбкой, играющей на щеках, забыв игры в пыли, увлечённый игрой в мяч из цветов, над которыми вьются пчёлы, наслаждающийся зримой расой, творящий праздник расы, вместе с друзьями, наделёнными всеми достоинствами, — он оставил праздник охраны телят и, перешагнув год, принял игру пастушества коров, полную прелести.