न माम् अवति तद् भुक्तं श्रियं दृष्ट्वा युधिष्ठिरे ॥
ज्वलन्तीम् इव कौन्तेये विवर्णकरणीं मम ॥
सपत्नान् ऋध्यतो ऽऽत्मानं हीयमानं निशाम्य च ॥
अदृश्याम् अपि कौन्तेये स्थितां पश्यन्न् इवोद्यताम् ॥
तस्माद् अहं विवर्णश् च दीनश् च हरिणः कृशः ॥
na mām avati tad bhuktaṃ śriyaṃ dṛṣṭvā yudhiṣṭhire ||
jvalantīm iva kaunteye vivarṇakaraṇīṃ mama ||
sapatnān ṛdhyato ''tmānaṃ hīyamānaṃ niśāmya ca ||
adṛśyām api kaunteye sthitāṃ paśyann ivodyatām ||
tasmād ahaṃ vivarṇaś ca dīnaś ca hariṇaḥ kṛśaḥ ||
«Не питает меня съеденное, [ибо] я увидел у Юдхиштхиры фортуну, словно пылающую у Каунтеи и делающую меня бледным. Видя соперников процветающими, а себя умаляющимся, я словно зрю воздвигшейся предо мною [ту] фортуну Каунтеи, хотя [для других] она и незрима».
c2111535870e · опубликовано 16 июл. 2026 г., 15:49:22 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Чужая фортуна преследует Дурьодхану даже незримо: он «видит» её всюду, она не даёт ему есть. Знаменательно, до чего навязчива зависть — она превращается в наваждение, застящее самую жизнь. Стих учит, что страсть, не обузданная, овладевает воображением: завистнику мнится соперник пред глазами и в отсутствие его. И «не питает съеденное» — точный образ: зависть отнимает вкус у всех благ, ибо сравнивает их с чужими. Кто впустил в сердце этот недуг, тот носит мучителя в самом себе; и нет той пищи, того покоя, что насытили бы душу, отравленную чужим преуспеянием.