वैशंपायन उवाच
आर्तवाक्यं तु तत् तस्य प्रणयोक्तं निशम्य सः ॥
धृतराष्ट्रो ऽब्रवीत् प्रेष्यान् दुर्योधनमते स्थितः ॥
स्थूणासहस्रैर् बृहतीं शतद्वारां सभां मम ॥
मनोरमां दर्शनीयाम् आशु कुर्वन्तु शिल्पिनः ॥
ततः संस्तीर्य रत्नैस् ताम् अक्षान् आवाप्य सर्वशः ॥
सुकृतां सुप्रवेशां च निवेदयत मे शनैः ॥
दुर्योधनस्य शान्त्यर्थम् इति निश्चित्य भूमिपः ॥
धृतराष्ट्रो महाराज प्राहिणोद् विदुराय वै ॥
vaiśaṃpāyana uvāca
ārtavākyaṃ tu tat tasya praṇayoktaṃ niśamya saḥ ||
dhṛtarāṣṭro 'bravīt preṣyān duryodhanamate sthitaḥ ||
sthūṇāsahasrair bṛhatīṃ śatadvārāṃ sabhāṃ mama ||
manoramāṃ darśanīyām āśu kurvantu śilpinaḥ ||
tataḥ saṃstīrya ratnais tām akṣān āvāpya sarvaśaḥ ||
sukṛtāṃ supraveśāṃ ca nivedayata me śanaiḥ ||
duryodhanasya śāntyartham iti niścitya bhūmipaḥ ||
dhṛtarāṣṭro mahārāja prāhiṇod vidurāya vai ||
Услышав то горестное, с мольбою сказанное слово его, Дхритараштра, утвердившись в воле Дурьодханы, сказал слугам: «Пусть мастера скоро сделают мне обширную, тысячеколонную, стодверную залу, пленительную и видную. Затем, устлав её драгоценностями и разложив повсюду кости, хорошо сделанную и удобную для входа, тихо известите меня». Так решив ради успокоения Дурьодханы, царь Дхритараштра, о великий царь, послал за Видурою.
4a05e2360129 · опубликовано 16 июл. 2026 г., 15:49:22 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Дхритараштра уступает «ради успокоения Дурьодханы» — и тем решает дело прежде совета, за которым ещё только посылает. Знаменательно это извращение порядка: сперва он велит строить зал для игры, а уж затем зовёт мудреца — будто за одобрением готового. Стих учит, что слабая воля призывает совет не чтобы внять ему, а чтобы успокоить совесть видимостью совещания. И «ради успокоения сына» отец готовит беспокойство целому роду: уступка пагубному желанию, названная заботою, есть худшая из жестокостей. Кто строит зал для обмана прежде, чем выслушал предостережение, тот спрашивает не истины, а согласия — и оттого обречён не услышать.