Санджая
इति कृष्णौ महाबाहू मिथः कथयतां तदा ॥
सिन्धुराजम् अवेक्षन्तौ तत् पुत्रास् तव शुश्रुवुः ॥
अतीत्य मरुधन्वेव प्रयान्तौ तृषितौ गजौ ॥
पीत्वा वारि समाश्वस्तौ तथैवास्ताम् अरिंदमौ ॥
व्याघ्रसिंहगजाकीर्णान् अतिक्रम्येव पर्वतान् ॥
अदृश्येतां महाबाहू यथा मृत्युजरातिगौ ॥
iti kṛṣṇau mahābāhū mithaḥ kathayatāṃ tadā ||
sindhurājam avekṣantau tat putrās tava śuśruvuḥ ||
atītya marudhanveva prayāntau tṛṣitau gajau ||
pītvā vāri samāśvastau tathaivāstām ariṃdamau ||
vyāghrasiṃhagajākīrṇān atikramyeva parvatān ||
adṛśyetāṃ mahābāhū yathā mṛtyujarātigau ||
Так двое Кришн, мощнорукие, меж собою говорили тогда, глядя на царя Синдху; то сыновья твои услышали. Словно пройдя пустыню, идущие [как] два жаждущих слона, напившись воды, освежённые, — так и были [те] два карателя врагов. Словно перейдя горы, полные тигров, львов, слонов, виделись мощнорукие, словно превзошедшие смерть и старость.
f34cc9338b8c · опубликовано 19 июл. 2026 г., 15:52:56 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Образ «mṛtyujarātigau», «превзошедшие смерть и старость», возвышает двоих над самой бренностью: они прошли строй, как боги — выше тлена. Знаменательно, что в Кришне-Нараяне это буквально: Он за пределом смерти и старости. Стих учит, что осенённый Богом причастен Его вечности: преданный, ведомый Господом, словно превосходит смерть и старость; и близость к Тому, Кто вне бренности, поднимает идущего с Ним над страхом конца — он движется, как «mṛtyujarātiga», за гранью тлена.