Сатьяки
कुरुष्वाद्यात्मनो गुप्तिं कस् ते गोप्ता गते मयि ॥
यस्याहं प्रत्ययात् पार्थ गच्छेयं फल्गुनं प्रति ॥
न ह्य् अहं त्वा महाराज अनिक्षिप्य महाहवे ॥
क्व चिद् यास्यामि कौरव्य सत्यम् एतद् ब्रवीमि ते ॥
एतद् विचार्य बहुशो बुद्ध्या बुद्धिमतां वर ॥
दृष्ट्वा श्रेयः परं बुद्ध्या ततो राजन् प्रशाधि माम् ॥
kuruṣvādyātmano guptiṃ kas te goptā gate mayi ||
yasyāhaṃ pratyayāt pārtha gaccheyaṃ phalgunaṃ prati ||
na hy ahaṃ tvā mahārāja anikṣipya mahāhave ||
kva cid yāsyāmi kauravya satyam etad bravīmi te ||
etad vicārya bahuśo buddhyā buddhimatāṃ vara ||
dṛṣṭvā śreyaḥ paraṃ buddhyā tato rājan praśādhi mām ||
«Позаботься ныне о своей защите: кто твой хранитель, [когда] я ушёл, доверясь кому, о Партха, я пошёл бы к Пхальгуне? Ибо я, не вверив тебя [кому-то] в великой битве, никуда не пойду, о Кауравья, — истину эту говорю тебе. Это обдумав многократно разумом, о лучший [из] разумных, и узрев разумом высшее благо, тогда, о царь, повели мне.»
3f79fff6f2fe · опубликовано 19 июл. 2026 г., 16:02:23 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Сатьяки не двинется, «anikṣipya», не вверив прежде царя надёжной защите: верность не бросает дело незавершённым. И последнее слово он отдаёт царю — «praśādhi mām», повели мне, узрев высшее благо. Знаменательно, что преданность сочетает твёрдость заботы с послушанием. Стих учит, что истинное служение не своевольно: высказав по совести всё, верный вручает решение тому, кому служит, и подчиняется, ибо послушание после честного совета и есть зрелость преданности.