Санджая
जलसंधस् तु तत् त्यक्त्वा सशरं वै शरासनम् ॥
तोमरं व्यसृजत् तूर्णं सात्यकिं प्रति मारिष ॥
स निर्भिद्य भुजं सव्यं माधवस्य महारणे ॥
अभ्यगाद् धरणीं घोरः श्वसन्न् इव महोरगः ॥
निर्भिन्ने तु भुजे सव्ये सात्यकिः सत्यविक्रमः ॥
त्रिंशद्भिर् विशिखैस् तीक्ष्णैर् जलसंधम् अताडयत् ॥
jalasaṃdhas tu tat tyaktvā saśaraṃ vai śarāsanam ||
tomaraṃ vyasṛjat tūrṇaṃ sātyakiṃ prati māriṣa ||
sa nirbhidya bhujaṃ savyaṃ mādhavasya mahāraṇe ||
abhyagād dharaṇīṃ ghoraḥ śvasann iva mahoragaḥ ||
nirbhinne tu bhuje savye sātyakiḥ satyavikramaḥ ||
triṃśadbhir viśikhais tīkṣṇair jalasaṃdham atāḍayat ||
А Джаласандха, отбросив тот лук [вместе] со стрелою, быстро метнул дротик [в] Сатьяки, о почтенный. Он, пробив левую руку Мадхавы в великой битве, вошёл [в] землю, грозный, словно шипящий великий змей. [При] пробитой же левой руке Сатьяки, истинно-доблестный, тридцатью острыми стрелами поразил Джаласандху.
5cf55a2226f7 · опубликовано 19 июл. 2026 г., 16:08:02 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Дротик пронзает левую руку Сатьяки — но он тотчас, «nirbhinne bhuje savye», с пробитою рукою, разит тридцатью стрелами. Рана не остановила, а лишь подстегнула. Знаменательно, что верный платит телом, не прерывая дела. Стих учит, что доблесть продолжает действовать сквозь раны: у кого дух не уязвлён вместе с плотью, тот и с пробитою рукою наносит удар, ибо решимость не в теле, а в воле, которой не достигает копьё.