Санджая
तथापरैः सुनिशितैर् भल्लैस् तेषां महायशाः ॥
पुष्पाणीव विचिन्वन् हि सोत्तमाङ्गान्य् अपातयत् ॥
ते रथेभ्यो हताः पेतुः क्षितौ राजन् सुवर्चसः ॥
देवासुरे पुरा युद्धे यथा दैतेयदानवाः ॥
तान् निहत्य रणे राजन् भारद्वाजः प्रतापवान् ॥
कार्मुकं भ्रामयाम् आस हेमपृष्ठं दुरासदम् ॥
tathāparaiḥ suniśitair bhallais teṣāṃ mahāyaśāḥ ||
puṣpāṇīva vicinvan hi sottamāṅgāny apātayat ||
te rathebhyo hatāḥ petuḥ kṣitau rājan suvarcasaḥ ||
devāsure purā yuddhe yathā daiteyadānavāḥ ||
tān nihatya raṇe rājan bhāradvājaḥ pratāpavān ||
kārmukaṃ bhrāmayām āsa hemapṛṣṭhaṃ durāsadam ||
Затем другими остро отточенными широкими [стрелами] многославный [Дрона], словно цветы собирая, сбросил их головы. Они, убитые, пали [с] колесниц [на] землю, о царь, светлоликие, [как] встарь в битве дэвов-асуров дайтьи [и] данавы. Сразив их в битве, о царь, доблестный сын Бхарадваджи вращал златоспинный, труднодоступный лук.
38a634a0b6fb · опубликовано 19 июл. 2026 г., 16:08:02 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Дрона срубает головы царевичей, «puṣpāṇīva vicinvan», словно срывая цветы: лёгкость мастера в страшном деле. Павшие «suvarcasaḥ» уподоблены сражённым дайтьям и данавам — красота-в-ужасе и отзвук извечной битвы. Знаменательно, что грозное искусство действует без натуги. Стих учит, что совершенное мастерство страшно своею лёгкостью: где иной напрягается, мастер действует играючи, и эта-то непринуждённость в гибельном деле всего разительнее являет, сколь хрупка жизнь пред искусной рукою.