प्रजापतिर्वा एषोऽग्रेऽतिष्ठत्स नारमतैकः स आत्मनमभिध्यायद्बव्हीः प्रजा असृजत्त अस्यैवात्मप्रबुद्धा अप्राणा स्थाणुरिव तिष्ठमाना अपश्यत्स नारमत सोऽमन्यतैतासं प्रतिबोधनायाभ्यन्तरं प्राविशानीत्यथ स वायुमिवात्मानं कृत्वाभ्यन्तरं प्राविशत्स एको नाविशत्स पञ्चधात्मानं प्रविभज्योच्यते यः प्राणोऽपानः समान उदानो व्यान इति
prajāpatirvā eṣo'gre'tiṣṭhatsa nāramataikaḥ sa ātmanamabhidhyāyadbavhīḥ prajā asṛjatta asyaivātmaprabuddhā aprāṇā sthāṇuriva tiṣṭhamānā apaśyatsa nāramata so'manyataitāsaṃ pratibodhanāyābhyantaraṃ prāviśānītyatha sa vāyumivātmānaṃ kṛtvābhyantaraṃ prāviśatsa eko nāviśatsa pañcadhātmānaṃ pravibhajyocyate yaḥ prāṇo'pānaḥ samāna udāno vyāna iti
«Праджапати стоял вначале. Он не радовался в одиночестве. Созерцая себя, он сотворил многие творения. И увидел их — пробуждаемых лишь им самим, бездыханных, стоящих, как столбы. Он не возрадовался. И помыслил: „Ради их пробуждения войду внутрь“. И, сделав себя подобным ветру, вошёл внутрь. Один он не вошёл: разделив себя на пять, он зовётся праной, апаной, саманой, уданой и вьяной».
fd05ea4af81d · publicado 1 ago 2026, 23:48:02 UTC
Disponible enRUPasa de verso en verso con
Ответ на вопрос «как бывает часть» дан не рассуждением, а рассказом.
Начинается он с фразы, которая в упанишадах повторяется постоянно: **са нарамата эках** — «он не радовался один». Одиночество названо причиной творения, и названо дважды: сотворив, он опять «не возрадовался».
И картина того, что вышло, поразительная: творения стоят **как столбы**, бездыханные. Сделаны — а не живут. То есть само по себе устройство не даёт жизни, сколько его ни устраивай.
Тогда — решение войти внутрь. И тут два оборота, из которых состои́т ответ на вопрос Валакхильев.
Первый: **сделав себя подобным ветром**. Не «став ветром», а приняв его свойство — способность быть везде, ничего не занимая.
Второй, главный: **са эко навишат** — «один он не вошёл». Целым войти нельзя; вошёл, **разделив себя на пять**. Вот и «часть», о которой спрашивали: не отломанный кусок, а способ присутствия. Пять дыханий — это и есть Он, вошедший.