अत्रैते श्लोका भवन्ति ॥ यथा निरिन्धनो वह्निः स्वयोनावुपशाम्यति । तथा वृत्तिक्षयाच्चित्तं स्वयोनावुपशाम्यति ॥ 1॥ स्वयोनावुपशान्तस्य मनसः सत्यगामिनः । इन्द्रियार्थाविमूढस्यानृताः कर्मवशानुगाः ॥ 2॥ चित्तमेव हि संसारस्तत्प्रयत्नेन शोधयेत् । यच्चित्तस्तन्मयो भवति गुह्यमेतत्सनातनम् ॥ 3॥ चित्तस्य हि प्रसादेन हन्ति कर्म शुभाशुभम् । प्रसन्नात्मात्मनि स्थित्वा सुखमव्ययमश्नुते॥ 4॥ समासक्तं यदा चित्तं जन्तोर्विषयगोचरे । यद्येवं ब्रह्मणि स्यात्तत्को न मुच्येत बन्धनात् ॥ 5॥ मनो हि द्विविधं प्रोक्तं शुद्धं चाशुद्धमेव च । अशुद्धं कामसङ्कल्पं शुद्धं कामविवर्जितम् ॥ 6॥ लयविक्षेपरहितं मनः कृत्वा सुनिश्चलम् । यदा यात्यमनीभावं तदा तत्परमं पदम् ॥ 7॥ तावदेव निरोद्धव्यं हृदि यावत्क्षयं गतम् । एतज्ज्ञानं च मोक्षं च शेषास्तु ग्रन्थविस्तराः ॥ 8॥ समाधिनिर्धूतमलस्य चेतसो निवेशितस्यात्मनि यत्सुखं लभेत् । न शक्यते वर्णयितुं गिरा तदा स्वयं तदन्तःकरणेन गृह्यते ॥ 9॥ अपामपोऽग्निरग्नौ वा व्योम्नि व्योम न लक्षयेत् । एवमन्तर्गतं चित्तं पुरुषः प्रतिमुच्यते ॥ 10॥ मन एव मनुष्याणां कारणं बन्धमोक्षयोः । बन्धाय विषयासक्तं मुक्त्यै निर्विषयं स्मृतमिति ॥ 11॥ अथ यथेयं कौत्सायनिस्तुतिः ॥ त्वं ब्रह्मा त्वं च वै विष्णुस्त्वं रुद्रस्त्वं प्रजापतिः । त्वमग्निर्वरुणो वायुस्त्वमिन्द्रस्त्वं निशाकरः ॥ 12॥ त्वं मनुस्त्वं यमश्च त्वं पृथिवी त्वमथाच्युतः । स्वार्थे स्वाभाविकेऽर्थे च बहुधा तिष्ठसे दिवि ॥ 13॥ विश्वेश्वर नमस्तुभ्यं विश्वात्मा विश्वकर्मकृत् । विश्वभुग्विश्वमायस्त्वं विश्वक्रीडारतिः प्रभुः ॥ 14॥ नमः शान्तात्मने तुभ्यं नमो गुह्यतमाय च । अचिन्त्यायाप्रमेयाय अनादिनिधनाय चेति ॥ 15
atraite ślokā bhavanti || yathā nirindhano vahniḥ svayonāvupaśāmyati | tathā vṛttikṣayāccittaṃ svayonāvupaśāmyati || 1|| svayonāvupaśāntasya manasaḥ satyagāminaḥ | indriyārthāvimūḍhasyānṛtāḥ karmavaśānugāḥ || 2|| cittameva hi saṃsārastatprayatnena śodhayet | yaccittastanmayo bhavati guhyametatsanātanam || 3|| cittasya hi prasādena hanti karma śubhāśubham | prasannātmātmani sthitvā sukhamavyayamaśnute|| 4|| samāsaktaṃ yadā cittaṃ jantorviṣayagocare | yadyevaṃ brahmaṇi syāttatko na mucyeta bandhanāt || 5|| mano hi dvividhaṃ proktaṃ śuddhaṃ cāśuddhameva ca | aśuddhaṃ kāmasaṅkalpaṃ śuddhaṃ kāmavivarjitam || 6|| layavikṣeparahitaṃ manaḥ kṛtvā suniścalam | yadā yātyamanībhāvaṃ tadā tatparamaṃ padam || 7|| tāvadeva niroddhavyaṃ hṛdi yāvatkṣayaṃ gatam | etajjñānaṃ ca mokṣaṃ ca śeṣāstu granthavistarāḥ || 8|| samādhinirdhūtamalasya cetaso niveśitasyātmani yatsukhaṃ labhet | na śakyate varṇayituṃ girā tadā svayaṃ tadantaḥkaraṇena gṛhyate || 9|| apāmapo'gniragnau vā vyomni vyoma na lakṣayet | evamantargataṃ cittaṃ puruṣaḥ pratimucyate || 10|| mana eva manuṣyāṇāṃ kāraṇaṃ bandhamokṣayoḥ | bandhāya viṣayāsaktaṃ muktyai nirviṣayaṃ smṛtamiti || 11|| atha yatheyaṃ kautsāyanistutiḥ || tvaṃ brahmā tvaṃ ca vai viṣṇustvaṃ rudrastvaṃ prajāpatiḥ | tvamagnirvaruṇo vāyustvamindrastvaṃ niśākaraḥ || 12|| tvaṃ manustvaṃ yamaśca tvaṃ pṛthivī tvamathācyutaḥ | svārthe svābhāvike'rthe ca bahudhā tiṣṭhase divi || 13|| viśveśvara namastubhyaṃ viśvātmā viśvakarmakṛt | viśvabhugviśvamāyastvaṃ viśvakrīḍāratiḥ prabhuḥ || 14|| namaḥ śāntātmane tubhyaṃ namo guhyatamāya ca | acintyāyāprameyāya anādinidhanāya ceti || 15
Здесь бывают такие стихи. «Как огонь без дров утихает в своём лоне, так и мысль утихает в своём лоне от истощения своих движений. У ума, утихшего в своём лоне, идущего к истине, не помрачённого предметами чувств, ложны те, что следуют власти дел. Ибо мысль и есть круговорот; её и должно с усердием очищать. Какова мысль, таким человек и становится: это вечная тайна. Ибо просветлением мысли уничтожает он дела благие и неблагие; и, просветлённый душою, стоя в Себе, вкушает нетленное счастье. Когда мысль существа так привязана к области предметов — если бы так же она была привязана к Брахману, кто бы не освободился от уз? Ум ведь назван двояким: чистым и нечистым; нечистый — тот, в котором намерение желать, чистый — свободный от желания. Сделав ум вполне недвижным, лишённым и оцепенения, и рассеяния, — когда приходит он к безумственности, тогда это и есть высшая обитель. Удерживать должно лишь дотоле, доколе не иссякнет то, что в сердце. Вот это — и знание, и свобода; прочее же — растекание книг. То счастье, что обретается мыслью, чья грязь сметена самадхи и которая водворена в Себе, невозможно описать речью: тогда само оно берётся внутренним орудием. Воды в водах, огонь в огне, простор в просторе не различить: так и вошедшую внутрь мысль — Пуруша освобождается. Именно ум у людей есть причина и связанности, и свободы: привязанный к предметам — к связанности, беспредметный — к свободе». И вот это славословие Каутсаяни: «Ты Брахма, Ты и Вишну, Ты Рудра, Ты Праджапати; Ты Агни, Варуна, Ваю; Ты Индра, Ты творящий ночь. Ты Ману, Ты и Яма, Ты земля, Ты же и Ачьюта; ради Своей цели и ради природной многообразно пребываешь Ты в небе. Владыка вселенной, поклон Тебе — душа вселенной, творящий все дела, вкушающий всё, состоящий из всего, услада вселенской игры, владыка! Поклон Тебе, умиротворённому душою, и поклон сокровеннейшему — непостижимому, неизмеримому, не имеющему ни начала, ни конца».
fbea5099947a · publicado 1 ago 2026, 23:48:02 UTC
Disponible enRUPasa de verso en verso con
Самый большой раздел прапатхаки: пятнадцать стихов, и они распадаются надвое.
**Стихи 1–11 — об уме.** Читатель, дошедший сюда по порядку, узнáет их: почти все они стоя́т и в Амритабинду, которую мы переводили под номером 20. «Ум ведь назван двояким», «именно ум у людей есть причина и связанности, и свободы» — те же строки слово в слово. Такие переклички между упанишадами обычны: стихи ходили из книги в книгу, как пословицы.
Но здесь есть и своё, чего в Амритабинду нет, и это лучшее в разделе.
**«Как огонь без дров утихает в своём лоне»** — не гаснет, а *утихает*, *упашамьяти*. Огонь не уничтожается: он возвращается туда, откуда взялся, потому что кончилось то, что его питало. Так и мысль — от **вритти-кшая**, истощения собственных движений.
**«Мысль и есть круговорот»** — *читтам эва хи самсарах*. Не мир и не тело: сама мысль. Отсюда и вывод, простой до дерзости: чистить надо её.
**«Какова мысль, таким и становится»** — и тут же: «это вечная тайна». Формула, которую позже повторят все школы.
**«Если бы так же — к Брахману»**: вместо укора — арифметика. Не «перестань привязываться», а «привяжись с той же силой к другому, и кто бы не освободился?»
И образ невыразимости, лучший в книге: **воды в водах, огонь в огне, простор в просторе не различить**. Вошедшую внутрь мысль не отличить от того, во что она вошла, — не потому, что её нет, а потому, что нет границы.
**Стихи 12–15 — славословие Каутсаяни**, и оно другого рода. Тринадцать имён подряд: Брахма, Вишну, Рудра, Праджапати, Агни, Варуна, Ваю, Индра, луна, Ману, Яма, земля, Ачьюта. И все — «Ты».
Заметьте, что среди них стои́т «земля»: перечисляются не только боги. И заметьте эпитет **вишва-крида-ратих** — «услада вселенской игры»: мироздание названо не работой и не долгом, а забавой, которая Ему в радость.
А кончается гимн четырьмя отрицаниями: сокровеннейший, непостижимый, неизмеримый, без начала и конца. После тринадцати имён — ни одного.