ब्रह्म ह वा इदमग्र आसीत् एकोऽनन्तः प्रागनन्तो दक्षिणोऽनन्तः प्रतीच्यनन्त उदीच्यनन्त ऊर्ध्वान् चाऽवान् च सर्वतोऽनन्तः न ह्यास्य प्राच्यादि दिशः कल्पन्तेऽथ तिर्यग्वान् चोर्ध्वं वा अनूह्य एष परमात्माऽपरिमितोऽतर्क्योऽचिन्त्य एष आकाशात्मा एवैष कृत्स्नक्षय एको जागर्तीति एतस्मादाकाशादेष खल्विदं चेतामात्रं बोधयति अनेनैव चेदम् ध्यायते अस्मिन् च प्रत्यस्तं याति अस्यैतद्भास्वरं रूपं यदमुष्मिन्नादित्ये तपति अग्नौ चाधुमके यज्ज्योतिश्चित्रतरमुदरस्तोऽथ वा यः पचत्यन्नम् इत्येवं ह्याह यश्चैषोऽग्नौ यश्चायं हृदये यश्चासावादित्ये स एष एका इत्येकस्य हैकत्वमेति य एवं वेद
brahma ha vā idamagra āsīt eko'nantaḥ prāgananto dakṣiṇo'nantaḥ pratīcyananta udīcyananta ūrdhvān cā'vān ca sarvato'nantaḥ na hyāsya prācyādi diśaḥ kalpante'tha tiryagvān cordhvaṃ vā anūhya eṣa paramātmā'parimito'tarkyo'cintya eṣa ākāśātmā evaiṣa kṛtsnakṣaya eko jāgartīti etasmādākāśādeṣa khalvidaṃ cetāmātraṃ bodhayati anenaiva cedam dhyāyate asmin ca pratyastaṃ yāti asyaitadbhāsvaraṃ rūpaṃ yadamuṣminnāditye tapati agnau cādhumake yajjyotiścitrataramudarasto'tha vā yaḥ pacatyannam ityevaṃ hyāha yaścaiṣo'gnau yaścāyaṃ hṛdaye yaścāsāvāditye sa eṣa ekā ityekasya haikatvameti ya evaṃ veda
Брахман был этим вначале: един, бесконечен — бесконечен к востоку, бесконечен к югу, бесконечен к западу, бесконечен к северу, и вверх, и вниз, со всех сторон бесконечен. Ибо у него не мыслятся ни восток и прочие стороны, ни поперёк, ни вверх. Неисчислим этот Высший Атман, неизмерим, недоводим, непостижим; он — Атман простора, и при полном исчезновении он один бодрствует. Из этого простора он пробуждает это, что есть чистое сознание; им же это и созерцается, и в нём приходит к закату. Вот его сияющий облик: тот, что пылает в том солнце и в бездымном огне, и тот пёстрый свет, что в чреве, — или тот, что варит пищу. Ибо сказано: «Тот, кто в огне, и тот, кто в сердце, и тот, кто солнце, — он един». К единству единого приходит знающий так.
27b20507a02f · publicado 1 ago 2026, 23:48:02 UTC
Disponible enRUPasa de verso en verso con
Раздел начинается перечислением сторон света — и тут же его отменяет.
Сперва: бесконечен к востоку, к югу, к западу, к северу, вверх, вниз. Потом: **у него не мыслятся ни восток, ни прочие стороны**. Приём тот же, что в двадцать пятом стихе Амританады, где отрицали фонетику по пунктам: сперва дают привычную разметку, потом снимают её целиком.
Три отрицания подряд: **неизмерим, недоводим, непостижим**. Второе — *атаркья*, «не берущийся доводом», — то самое, о чём говорила Брахма-самхита.
А дальше стои́т строка, ради которой раздел стои́т читать: **при полном исчезновении он один бодрствует**. Когда всё сошло на нет — *критсна-кшая*, — есть кто-то не спящий.
И заканчивается всё сведением, простым до неожиданности после стольких отрицаний. **Тот, кто в огне; тот, кто в сердце; тот, кто солнце, — он един.** Три места, из которых вся эта прапатхака и складывалась: жертвенный огонь девятого раздела, сердце пятого, солнце четырнадцатого.
И «пёстрый свет, что в чреве» — тот самый пищеварительный огонь, с которого начали. Круг замкнулся: разговор о еде привёл к тому, что един.