सनकाद्या मुनयो हनूमन्तं पप्रच्छुः । आञ्जनेय महाबल तारकब्रह्मणो रामचन्द्रस्य मन्त्रग्रामं नो ब्रूहीति । हनूमान्होवाच । वह्निस्थं शयनं विष्णोरर्धचन्द्रविभूषितम् । एकाक्षरो मनुः प्रोक्तो मन्त्रराजः सुरद्रुमः
sanakādyā munayo hanūmantaṃ papracchuḥ | āñjaneya mahābala tārakabrahmaṇo rāmacandrasya mantragrāmaṃ no brūhīti | hanūmānhovāca | vahnisthaṃ śayanaṃ viṣṇorardhacandravibhūṣitam | ekākṣaro manuḥ prokto mantrarājaḥ suradrumaḥ
«Мудрецы во главе с Санакой спросили Ханумана: ‘О сын Анджаны, великий силою! Поведай нам собрание мантр Рамачандры, переправляющего Брахмана’. Хануман сказал: ‘Пребывающее в огне ложе Вишну, украшенное полумесяцем, — такова названа односложная мантра, царь мантр…’».
57aabafe0fda · publicado 2 ago 2026, 16:48:11 UTC
Disponible enRUPasa de verso en verso con
Начинается вторая глава — самая длинная в книге: сто шесть стихов о **мантрах Рамы**.
Предупредим читателя сразу, чтобы он не растерялся.
Большая часть этой главы — **техническая**: она перечисляет мантры в один слог, в два, в три и далее до тридцати двух, называет для каждой риши, размер, божество и способ ньясы.
Вдумайтесь в первую же строку, и вы увидите, как это устроено.
«**Пребывающее в огне ложе Вишну, украшенное полумесяцем**» — это не описание, а **шифр**.
Поясним его.
«Ложе Вишну» — буква ***ра***; «пребывающее в огне» указывает на соединение с ***р***; «полумесяц» — знак ***анусвары*** или носового призвука.
Сложенное вместе даёт слог ***рам*** — односложную мантру Рамы.
Отметим приём, мы разбирали его в Дакшинамурти (5): мантру **не печатают, а описывают**.
Причина та же и почтенная: мантру берут **от учителя**, а не с листа; текст же хранит её так, чтобы случайный читатель не унёс её даром.
Замечу, отчего мы всё же читаем эту главу внимательно, а не пролистываем.
Во-первых, среди шифров здесь стоя́т **стихи для созерцания** — и они прекрасны; первый встретится через три строки.
Во-вторых, самый **состав** этой главы есть свидетельство: столько труда положено на то, чтобы сохранить **имя** и способ его призывания.
Там, где имя было бы условностью, никто не стал бы городить такой заботы.