सानन्दं नन्दसूनुर् दिशतु मितपरं संमदं मन्दमन्दं राधाम् आधाय बाह्वोर् विवरम् अनु द्र्ढं पीडयन् प्रीतियोगात् ।
तुङ्गौ तस्या उरोजाव् अतनुवरतनोर् निर्गतौ मा स्म भूतां पृष्ठं निर्भिद्य तस्माद् बहिर् इति वलितग्रीवम् आलोकयन् वः
sānandaṃ nanda-sūnur diśatu mitaparaṃ saṃmadaṃ manda-mandaṃ rādhām ādhāya bāhvor vivaram anu drḍhaṃ pīḍayan prīti-yogāt |
tuṅgau tasyā urojāv atanu-varatanor nirgatau mā sma bhūtāṃ pṛṣṭhaṃ nirbhidya tasmād bahir iti valita-grīvam ālokayan vaḥ
размер не определён
С радостью поместив Радху тихо-тихо в промежуток рук и затем крепко сжимая её от соединения любви, — и, повернув шею, поглядывая: «да не вышли бы наружу высокие груди её, прекрасной телом, пробив мне спину», — сын Нанды да дарует вам безмерное ликование.
000000000000 · опубликовано 1 янв. 1970 г., 00:00:00 UTC
Доступно наRUЛистайте стихи клавишами
Объятие описано и тут же превращено в шутку. Он сжал Её так, что оглядывается: не прошли ли груди насквозь и не торчат ли у Него из спины.
Смешное здесь — мера. Сила объятия названа не словами о страсти, а нелепым опасением; и опасение это выдаёт больше, чем любое описание.
Повтор manda-mandam, «тихо-тихо», стои́т в начале и противоречит dṛḍham, «крепко», в середине. Сперва бережно, потом изо всех сил — в двух словах вся встреча, к которой шли одиннадцать сарг.