Санджая
एवम् उक्त्वा महाबाहुर् यूपकेतुर् महायशाः ॥
युयुधानं परित्यज्य रणे प्रायम् उपाविशत् ॥
शरान् आस्तीर्य सव्येन पाणिना पुण्यलक्षणः ॥
यियासुर् ब्रह्मलोकाय प्राणान् प्राणेष्व् अथाजुहोत् ॥
सूर्ये चक्षुः समाधाय प्रसन्नं सलिले मनः ॥
ध्यायन् महोपनिषदं योगयुक्तो ऽभवन् मुनिः ॥
evam uktvā mahābāhur yūpaketur mahāyaśāḥ ||
yuyudhānaṃ parityajya raṇe prāyam upāviśat ||
śarān āstīrya savyena pāṇinā puṇyalakṣaṇaḥ ||
yiyāsur brahmalokāya prāṇān prāṇeṣv athājuhot ||
sūrye cakṣuḥ samādhāya prasannaṃ salile manaḥ ||
dhyāyan mahopaniṣadaṃ yogayukto 'bhavan muniḥ ||
Так молвив, мощнорукий, многославный [Бхуришравас] со стягом-жертвенным-столбом, оставив Юютхану [Сатьяки], воссел [в] битве [в] прая [смертный обет]. Разостлав стрелы левою рукою, отмеченный благими признаками, желая отойти [в] мир Брахмы, принёс праны [в] жертву пранам. Устремив взор [на] солнце, [c] ясным умом, [погружённым] [в] воду [йоги], созерцая великую упанишаду, [в] йоге сосредоточенным стал мудрец.
2532b05366a0 · опубликовано 19 июл. 2026 г., 16:25:13 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Изувеченный воин обращает самоё умирание в жертвоприношение: разостлав стрелы вместо жертвенной травы, он приносит праны в праны и уходит в йоге. Знаменательно, что поле брани становится алтарём, а гибель — восхождением: внутреннее устроение в час смерти решает участь души. Стих учит, что и насильственный конец, встреченный умом, устремлённым к Высшему, обращается во врата освобождения; не обстоятельства смерти, а сознание в её миг определяют, куда отходит дух.