LinuxЛистать
Упанишады · Hayagrīva 2.3
॥
Деванагари
ओष्ठापिधाना नकुली दन्तैः परिवृता पविः । सर्वस्यै वाच ईशाना चारु मामिह वादयेति च वाग्रसः
Транслитерация (IAST)
oṣṭhāpidhānā nakulī dantaiḥ parivṛtā paviḥ | sarvasyai vāca īśānā cāru māmiha vādayeti ca vāgrasaḥ
Пословный перевод
СанскритIASTЗначение
ओष्ठ-अपिधानाoṣṭha-apidhānāуста имеющая покровом
नकुलीnakulīласочка
दन्तैः परिवृताdantaiḥ parivṛtāзубами окружённая
पविःpaviḥлезвие
सर्वस्यै वाचः ईशानाsarvasyai vācaḥ īśānāнад всякою речью владычица
चारु माम् इह वादयcāru mām iha vādaya«красно дай мне говорить здесь»
च वाक्-रसःca vāk-rasaḥи это сок речи
Литературный перевод
«Имеющая уста покровом, ласочка, окружённая зубами, лезвие, — над всякою речью владычица: «красно дай мне говорить здесь!» И это — сок речи».
Версия
1433d5e37386 · опубликовано 12 авг. 2026 г., 05:00:00 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Стих загадочен и принадлежит к тем ведийским местам, где Речь описывается через язык во рту; стоит разобрать образы. Оштхапидхана, «имеющая уста покровом»: язык прикрыт губами, как дверью. Накули значит «ласочка, мангуста»: язык назван так за быстроту и за то, что он прячется и высовывается.
Дантаих париврита, «окружённая зубами»: язык живёт в ограде из зубов. Павих значит «лезвие, остриё»: язык назван оружием. То есть перед нами четыре загадки об одном; и последняя из них — самая важная, ибо она называет язык не орудием речи, а оружием.
Прибавим и просьбу, которою стих кончается: чару мам иха вадая, «красно дай мне говорить здесь». Опять просьба и опять в повелительном наклонении, обращённом ко второму лицу; и мы отмечали такие обороты десятки раз. Стоит отметить и последние два слова: ча ваг-расах, «и это сок речи».
Раса, «сок, вкус», стои́т тут при речи; и о слове этом говорилось при чтении Варахи (2.71) и Шатьяянии (11), где отложившие цветок вкушали один лишь сок. То есть у речи есть вкус, а не только смысл; и просьба обращена не о том, чтобы говорить верно, а о том, чтобы говорить красно. Вайшнавская сторона на этом и стоит: её обиход есть обиход не рассуждения, а пения; и потому у неё словесность занята не столько доказательствами, сколько тем, чтобы сказанное было вкусно.