द्वे वाव ब्रह्मणो रूपे मूर्तं चामूर्तं च । अथ यन्मूर्तं तदसत्यम् यदमूर्तं तत्सत्यम् तद्ब्रह्म तज्ज्योतिः यज्ज्योतिः स आदित्यः स वा एष ओमित्येतदात्माभवत् स त्रेधात्मानं व्याकुरुत ओमिति तिस्रो मात्रा एताभिः सर्वमिदमोतं प्रोतं चैवास्मीति एवं ह्याहैतद्वा आदित्य ओमित्येवं ध्यायत आत्मानं युञ्जीतेति
dve vāva brahmaṇo rūpe mūrtaṃ cāmūrtaṃ ca | atha yanmūrtaṃ tadasatyam yadamūrtaṃ tatsatyam tadbrahma tajjyotiḥ yajjyotiḥ sa ādityaḥ sa vā eṣa omityetadātmābhavat sa tredhātmānaṃ vyākuruta omiti tisro mātrā etābhiḥ sarvamidamotaṃ protaṃ caivāsmīti evaṃ hyāhaitadvā āditya omityevaṃ dhyāyata ātmānaṃ yuñjīteti
Два облика у Брахмана: имеющий образ и безобразный. То, что имеет образ, неистинно; что безобразно — истинно; то Брахман, то свет; что свет — то солнце. Он же и стал «ОМ», этим Атманом; он трояко себя разделил: «ОМ» — три меры, и ими всё это выткано вдоль и поперёк: «я есмь». Ибо сказано: «Вот это солнце есть ОМ» — так созерцайте; пусть человек сопряжёт себя.
6b7d7f177d3a · опубликовано 1 авг. 2026 г., 23:48:02 UTC
Доступно наRUЛистайте стихи клавишами
Расхождение здесь одно, и оно в глаголе.
Пятая прапатхака говорила: **сa вā эша ом ити этад атмā** — «он же **есть** ОМ, этот Атман». Здесь стои́т **атмāбхават** — «он **стал** этим Атманом».
Разница невелика на слух и существенна по смыслу: в одном чтении тождество вечное, в другом — совершившееся. Вторая редакция описывает событие.
И последнее слово ткацкого образа читается иначе. Там было **асминн**, «в нём»: всё выткано вдоль и поперёк *в нём*. Здесь — **асмӣти**, «я есмь». Полотно кончается не указанием на Него, а словами от первого лица.
Обе редакции при этом идут почти буква в букву. Такие мелкие сдвиги и есть то, ради чего стои́т печатать обе.