अथान्यत्राप्युक्तम् : द्वे वा व ब्रह्मणी अभिध्येये शब्दश्चाशब्दश्च अथ शब्देनैवाशब्दमाविष्क्रियते अथ तत्र ओमिति शब्दोऽनेनोर्ध्वमुत्क्रान्तोऽशब्दे निधनमेति अथाहैषा गतिरेतदमृतम् अतत्सायुज्यत्वम् निर्वृतत्वम् तथा चेति अथ यथोर्णनाभिस्तन्तुनोर्ध्वमुत्क्रान्तोऽवकाशं लभतीत्येवं वा व खल्वासावभिध्याता ओमित्यनेनोर्ध्वमुत्क्रान्तः स्वातन्त्र्यं लभते अन्यथा परे शब्दवादिनः : श्रवणाङ्गुष्ठयोगेनान्तर्हृदयाकाशशब्दमाकर्णयन्ति सप्तविधेयं तस्योपमा यथा नद्यः किङ्किणी कांस्यचक्रकभेक विःकृन्दिका वृष्टिर्निवाते वदतीति तं पृथग्लक्षणमतीत्य परेऽशब्देऽव्यक्ते ब्रह्मण्यस्तं गताः तत्र तेऽपृथग्धर्मिणोऽपृथग्विवेक्या यथा सम्पन्ना मधुत्वं नानारसा इत्येवं ह्याह : द्वे ब्रह्मणि वेदितव्ये शब्दब्रह्म परां च यत् । शब्दब्रह्मणि निष्णातः परं ब्रह्माधिगच्छति
athānyatrāpyuktam : dve vā va brahmaṇī abhidhyeye śabdaścāśabdaśca atha śabdenaivāśabdamāviṣkriyate atha tatra omiti śabdo'nenordhvamutkrānto'śabde nidhanameti athāhaiṣā gatiretadamṛtam atatsāyujyatvam nirvṛtatvam tathā ceti atha yathorṇanābhistantunordhvamutkrānto'vakāśaṃ labhatītyevaṃ vā va khalvāsāvabhidhyātā omityanenordhvamutkrāntaḥ svātantryaṃ labhate anyathā pare śabdavādinaḥ : śravaṇāṅguṣṭhayogenāntarhṛdayākāśaśabdamākarṇayanti saptavidheyaṃ tasyopamā yathā nadyaḥ kiṅkiṇī kāṃsyacakrakabheka viḥkṛndikā vṛṣṭirnivāte vadatīti taṃ pṛthaglakṣaṇamatītya pare'śabde'vyakte brahmaṇyastaṃ gatāḥ tatra te'pṛthagdharmiṇo'pṛthagvivekyā yathā sampannā madhutvaṃ nānārasā ityevaṃ hyāha : dve brahmaṇi veditavye śabdabrahma parāṃ ca yat | śabdabrahmaṇi niṣṇātaḥ paraṃ brahmādhigacchati
И в другом месте сказано: два Брахмана должно созерцать — звук и беззвучное; и звуком же являемо беззвучное. Звук здесь — «ОМ»; им взойдя вверх, он находит конец в беззвучном. И говорится: вот путь, вот бессмертие, единение с Тем и упокоенность. И как паук, взойдя вверх по нити, обретает простор, — так и созерцающий, взойдя вверх этим «ОМ», обретает самостоятельность. Иначе же поступают прочие, поборники звука: закрыв уши большими пальцами, они выслушивают звук внутреннего простора сердца. Семивиден он; вот его подобия: как реки, как бубенец, как бронзовый круг, как лягушка, как крик, как дождь, что шумит в безветрии. Миновав его, имеющего отдельные признаки, они приходят к закату в высшем беззвучном, неявленном Брахмане; и там они, не имеющие отдельных свойств и неразличимые порознь, — как разные соки, ставшие мёдом. Ибо сказано: «Два Брахмана должно познать: Брахман-звук и то, что высшее; искушённый в Брахмане-звуке достигает высшего Брахмана».
b8042cf5950a · опубликовано 1 авг. 2026 г., 23:48:02 UTC
Доступно наRUЛистайте стихи клавишами
Самый богатый раздел этой части, и в нём три образа, каждый из которых стои́т отдельного чтения.
**Паук по нити.** Он поднимается по тому, что сам же выпустил из себя, — и наверху оказывается на просторе. Так и созерцающий восходит по ОМу: звук не мост, наведённый снаружи, а собственная нить.
**Заткнуть уши.** Тот же приём, что в 6.8 первой редакции и в Хамса-упанишаде: закрой уши большими пальцами и услышишь гул. Здесь он разложен на **семь** видов: реки, бубенец, бронзовый круг, лягушка, крик, дождь в безветрии. У Хамсы их было десять; списки разнятся, потому что это не догма, а приметы.
И — **разные соки, ставшие мёдом**. Образ из Чхандогьи, и он объясняет, что происходит с достигшими. Пчёлы собирают нектар с разных цветов; в улье он делается одним мёдом, и назвать, какая капля из какого цветка, уже нельзя. Не «их не стало», а «их не различить порознь».
Заключительный стих слово в слово повторяет семнадцатый стих Амритабинду, которую мы переводили под номером 20. Через слово проходят — и на нём не остаются.