अथान्यत्रापि उक्तम् सर्वाणि ह वा इमानि भूतान्यहरहः प्रपतन्त्यन्नमभिजिघृक्षमाणानि सूर्यो रश्मिभिराददात्यन्नं तेनासौ तपत्यन्नेनाभिषिक्ताः पचन्तीमे प्राणा अग्निर्वा अन्नेनोज्ज्वलत्यन्नकामेनेदं प्रकल्पितं ब्रह्मणा अतोऽन्नमात्मेत्युपासीतेत्वेयं ह्याह । अनाद्भूतानि जायन्ते जातान्यन्नेन वर्धन्ते अद्यतेऽत्ति च भूतानि तस्मादन्नं तदुच्यते
athānyatrāpi uktam sarvāṇi ha vā imāni bhūtānyaharahaḥ prapatantyannamabhijighṛkṣamāṇāni sūryo raśmibhirādadātyannaṃ tenāsau tapatyannenābhiṣiktāḥ pacantīme prāṇā agnirvā annenojjvalatyannakāmenedaṃ prakalpitaṃ brahmaṇā ato'nnamātmetyupāsītetveyaṃ hyāha | anādbhūtāni jāyante jātānyannena vardhante adyate'tti ca bhūtāni tasmādannaṃ taducyate
И в другом месте сказано: все эти существа изо дня в день устремляются, желая схватить пищу. Солнце лучами берёт пищу — тем оно и пылает; пищею окроплённые, варят эти дыхания; огонь пищею возгорается. Желанием пищи устроено это Брахманом. Потому да почитает он пищу как Атмана. Ибо так сказано: «Из пищи рождаются существа, рождённые пищею возрастают; она поедаема и поедает существа — потому и зовётся она пищей».
d13b3807f805 · опубликовано 1 авг. 2026 г., 23:48:02 UTC
Доступно наRUЛистайте стихи клавишами
Наблюдение здесь начинается с самого простого: **изо дня в день все живое устремляется за едой**. Ничего возвышенного — просто то, чем занят всякий день всякого существа.
И это распространяется вверх: солнце тоже берёт пищу — лучами; **тем и пылает**. Огонь возгорается пищей. Дыхания «варят» — то есть переваривают.
А потом сказана вещь, которая ставит всё на место: **анна-камена идам пракалпитам брахмана** — «желанием пищи это устроено Брахманом». Мир задуман как место, где едят. Не грехопадение и не ошибка: устройство.
И знаменитая этимология в конце, лучшая в упанишадах по краткости: **адьяте атти ча** — «поедаема и поедает». Оттого и зовётся *анна*. Пища — не вещь, а отношение, и оно работает в обе стороны: то, что ты ешь, ест тебя.