Когда по изменившемуся голосу, худобе, положению членов, по тому, что она стала иной, по перемене цвета снова и снова казалось, что это уже не она, — тогда, увы, по покрывшей её слюне, по застывшим движениям, по отсутствию дыхания и прочего нельзя было даже угадать, жива ли она в своём теле.