उत्थाप्य चैनं शनकै राजानं पृथिवीतलात् ॥
आसनं प्रापयाम् आसुर् बाष्पकण्ठ्यो वराङ्गनाः ॥
आसनं प्राप्य राजा तु मूर्छयाभिपरिप्लुतः ॥
निश्चेष्टो ऽतिष्ठत तदा वीज्यमानः समन्ततः ॥
स लब्ध्वा शनकैः संज्ञां वेपमानो महीपतिः ॥
पुनर् गावल्गणिं सूतं पर्यपृच्छद् यथातथम् ॥
utthāpya cainaṃ śanakai rājānaṃ pṛthivītalāt ||
āsanaṃ prāpayām āsur bāṣpakaṇṭhyo varāṅganāḥ ||
āsanaṃ prāpya rājā tu mūrchayābhipariplutaḥ ||
niśceṣṭo 'tiṣṭhata tadā vījyamānaḥ samantataḥ ||
sa labdhvā śanakaiḥ saṃjñāṃ vepamāno mahīpatiḥ ||
punar gāvalgaṇiṃ sūtaṃ paryapṛcchad yathātatham ||
Бережно приподняв царя с земли, прекрасные жёны, со сдавленными рыданием горлами, усадили [его] на сиденье. Оказавшись на сиденье, царь, объятый забытьём, пребывал тогда недвижным, опахиваемый со всех сторон. Мало-помалу обретя сознание, содрогаясь, владыка земли вновь стал расспрашивать суту, сына Гавалганы [Санджаю], о доподлинном.
aef2669c530b · опубликовано 19 июл. 2026 г., 14:46:26 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Едва придя в себя, царь тотчас «вновь расспрашивает» — горе не насыщается, а жаждет подробностей, бередя рану. В этом неутолимом вопрошании виден ум, прикованный к утрате, не умеющий ни отвратиться, ни принять. Знаменательно слово «о доподлинном» (yathātatham): даже в скорби он хочет правды, а не утешительной лжи, — и это малое достоинство среди его слабостей. Стих учит, что скорбь склонна вновь и вновь возвращаться к источнику боли; что желание знать «как было на деле» достойно даже в горе, ибо правда целительнее обмана; и что неутолённое сердце, не нашедшее опоры в высшем, обречено кружить вкруг своей раны.