सर्वा दिशः समचरत् सैन्यं विक्षोभयन्न् इव ॥
बली शूरो महेष्वासो मित्राणाम् अभयंकरः ॥
तस्य विद्युद् इवाभ्रेषु चापं हेमपरिष्कृतम् ॥
दिक्षु सर्वास्व् अपश्याम द्रोणस्यामिततेजसः ॥
द्रोणस् तु पाण्डवानीके चकार कदनं महत् ॥
यथा दैत्यगणे विष्णुः सुरासुरनमस्कृतः ॥
sarvā diśaḥ samacarat sainyaṃ vikṣobhayann iva ||
balī śūro maheṣvāso mitrāṇām abhayaṃkaraḥ ||
tasya vidyud ivābhreṣu cāpaṃ hemapariṣkṛtam ||
dikṣu sarvāsv apaśyāma droṇasyāmitatejasaḥ ||
droṇas tu pāṇḍavānīke cakāra kadanaṃ mahat ||
yathā daityagaṇe viṣṇuḥ surāsuranamaskṛtaḥ ||
Могучий витязь, великий лучник, носился по всем концам, сотрясая [вражье] войско, неся безопасность своим. Лук его, отделанный золотом, мы видели во всех концах — точно молнию средь туч — у Дроны, [мужа] неизмеримого пыла. Дрона же учинил великое побоище в рати Пандавов, точно Вишну, чтимый богами и асурами, среди сонма дайтьев.
e1a824bbe848 · опубликовано 19 июл. 2026 г., 15:00:04 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Дрона уподоблен Вишну, истребляющему сонм дайтьев, — высшее из возможных сравнений; и всё же оно несёт скрытую горечь. Вишну разит дайтьев, утверждая дхарму, тогда как Дрона громит Пандавов, стоящих за дхарму, — образ велик, но приложен к делу неправому. Знаменательно, что золотой лук его, «как молния средь туч», виден всюду: мощь его подлинна и ослепительна. Стих учит, что величайшая сила и доблесть могут служить неправой стороне, и что внешнее уподобление Богу не освящает дела, которому они отданы; что одарённость без верного выбора стороны остаётся блистательной, но трагической; и что мудр различающий саму силу — достойную хвалы — от цели, ради которой она здесь обращена против правды.