अथापरः शिष्यस् तस्यैवायोदस्य धौम्यस्य वेदो नाम
तम् उपाध्यायः संदिदेश
वत्स वेद इहास्यताम्
भवता मद्गृहे कं चित् कालं शुश्रूषमाणेन भवितव्यम्
श्रेयस् ते भविष्यतीति
स तथेत्य् उक्त्वा गुरुकुले दीर्घकालं गुरुशुश्रूषणपरो ऽवसत्
गौर् इव नित्यं गुरुषु धूर्षु नियुज्यमानः शीतोष्णक्षुत्तृष्णादुःखसहः सर्वत्राप्रतिकूलः
तस्य महता कालेन गुरुः परितोषं जगाम
तत्परितोषाच् च श्रेयः सर्वज्ञतां चावाप
एषा तस्यापि परीक्षा वेदस्य
स उपाध्यायेनानुज्ञातः समावृत्तस् तस्माद् गुरुकुलवासाद् गृहाश्रमं प्रत्यपद्यत
तस्यापि स्वगृहे वसतस् त्रयः शिष्या बभूवुः
स शिष्यान् न किं चिद् उवाच
कर्म वा क्रियतां गुरुशुश्रूषा वेति
दुःखाभिज्ञो हि गुरुकुलवासस्य शिष्यान् परिक्लेशेन योजयितुं नेयेष
athāparaḥ śiṣyas tasyaivāyodasya dhaumyasya vedo nāma
tam upādhyāyaḥ saṃdideśa
vatsa veda ihāsyatām
bhavatā madgṛhe kaṃ cit kālaṃ śuśrūṣamāṇena bhavitavyam
śreyas te bhaviṣyatīti
sa tathety uktvā gurukule dīrghakālaṃ guruśuśrūṣaṇaparo 'vasat
gaur iva nityaṃ guruṣu dhūrṣu niyujyamānaḥ śītoṣṇakṣuttṛṣṇāduḥkhasahaḥ sarvatrāpratikūlaḥ
tasya mahatā kālena guruḥ paritoṣaṃ jagāma
tatparitoṣāc ca śreyaḥ sarvajñatāṃ cāvāpa
eṣā tasyāpi parīkṣā vedasya
sa upādhyāyenānujñātaḥ samāvṛttas tasmād gurukulavāsād gṛhāśramaṃ pratyapadyata
tasyāpi svagṛhe vasatas trayaḥ śiṣyā babhūvuḥ
sa śiṣyān na kiṃ cid uvāca
karma vā kriyatāṃ guruśuśrūṣā veti
duḥkhābhijño hi gurukulavāsasya śiṣyān parikleśena yojayituṃ neyeṣa
А был у того же Аёда-Дхаумьи и другой ученик по имени Веда. Его наставник напутствовал: «Дитя Веда, побудь здесь; пробудь некоторое время в моём доме, служа [мне], — и обретёшь благо». Тот, сказав «хорошо», долго жил в доме гуру, преданный служению учителю, — словно вол, что без устали впрягается в ярмо [работ], терпящий стужу и зной, голод и жажду, всякую боль, во всём покорный [воле наставника]. По прошествии долгого времени гуру был доволен им, и от того довольства [учителя Веда] обрёл благо и всеведение. Таково и испытание Веды. С дозволения наставника, завершив учение, он вернулся из дома гуру и вступил в жизнь домохозяина (грихастха-ашрам). И когда он жил в своём доме, появилось у него трое учеников. Но он ничего не велел ученикам — ни [исполнять] работу, ни служить [ему], — ибо, сам изведав тяготы жизни в доме гуру, не желал обременять учеников страданием.
dfaa0a391572 · published Jun 16, 2026, 5:00:00 AM UTC
Page between verses with
Завершив трилогию испытаний (Аруни, Упаманью, Веда), писание являет высший плод гуру-севы: всеведение, нисходящее как милость за беззаветное служение. Образ Веды, «как вол в ярме» безропотно несущего любое бремя, — совершенное воплощение терпения (титикши) и преданности. Но особенно поучителен Веда как учитель: изведав на себе тяготы ученичества, он милосерден к собственным ученикам и не обременяет их. Так раскрывается, что подлинная цель сурового искуса — не самоцель страдания, а очищение сердца, рождающее сострадание. Учитель, прошедший через испытания, становится мягок и заботлив, ибо познал чужую боль. В этом — высший идеал: преданный, очищенный аскезой, исполняется не гордыни, а смирения и милости (крипа) к другим. Строгость гуру и мягкость гуру — не противоречие, а две стороны любви, ведущей душу к совершенству.