पद्मपुराण

Экадаши тёмной половины пауши зовётся Сапхала, «плодоносная», и почитают в неё плодами — кокосами, цитронами, гранатами, плодами дхатри, манго. Сказано, что довольно бодрствовать хотя бы столько, сколько длится одно мигание глаза. Далее — повесть о Лумпаке, старшем сыне царя Махишматы: пьянице, воре и хулителе, промотавшем отцовское добро и прозванном Разорителем. Изгнанный, он поселился в лесу под старой ашваттхой и жил разбоем. Однажды в десятый день пауши он всю ночь пролежал без одежды, коченея от холода, к полудню Сапхалы едва пришёл в себя, от голода не смог никого убить, набрал плодов — и, вернувшись затемно, сложил их у корня дерева со словами «этими плодами да будет доволен Хари». Вишну счёл бессонную ночь бдением, а плоды — почитанием. Так, нечаянно совершив обет, Лумпака переменился умом, обрёл царство, правил пятнадцать лет и, передав его сыну, ушёл к Кришне.

Экадаши светлой половины пауши зовётся Путрада, «дающая сына». Сказание о царе Сукетумане из Бхадравати и царице Чампаке, у которых не было детей: предки их, говорится, вкушают поднесённую воду «чуть тёплой», ибо после царя подавать будет некому. Не находя покоя ни в державе, ни в городе, царь дошёл до мысли о самоубийстве, но, рассудив, что участь самоубийцы дурна, а бездетность останется той же, ушёл один в глухой лес. Там, среди деревьев и зверей — и слонов со слонятами, при виде которых он подумал о себе, — измученный голодом и жаждой, он вышел к озеру, где жили мудрецы. Они назвались Вишведевами, пришедшими ради омовения перед месяцем магха, и сказали, что нынешний день и есть Путрада. Царь совершил обет по их наставлению, и царица родила сына, который стал хранителем подданных.

Экадаши тёмной половины магхи зовётся Шаттила — «шесть сезамов»: омовение с сезамом, натирание им, возлияние, питьё воды с сезамом, дар сезама и вкушение его. Устав нарочито дёшев — коровий помёт, сезам и хлопок, сто восемь шариков, а при отсутствии всего годятся и орехи пуга. Сказание: одна брахманка постоянно постилась, изнуряла тело епитимьями, раздавала дома богам, брахманам и девицам — но ни разу не подала нищему. Господь пришёл к ней в облике побирушки с черепом вместо чаши, и она в гневе бросила ему ком глины. На небо она взошла в теле, но дом ей достался пустой, без зерна. По слову Господа она не отворяла двери небесным жёнам, пока одна из них не отдала ей заслугу Шаттилы, — и лишь тогда обрела и облик, и достаток. Вывод главы: в даянии, в отличие от епитимьи, «нет изнурения тела».

Экадаши светлой половины магхи зовётся Джая и особо уничтожает состояние пишачи и преты. Сказание: на пиру у Индры пели гандхарва Мальяван и Пушпаванти, дочь Читрасены; охваченные взаимным влечением, они сбились с лада и оборвали песню. Индра, сочтя это неуважением к себе, проклял обоих стать пишачами и жить в мире смертных супругами. На Химавате, потеряв память о своём гандхарвстве, они терзались стужей и зноем; в день Джаи, оставшись без пищи и воды, они провели у ашваттхи бессонную ночь, прижавшись друг к другу от холода, — и тем нечаянно исполнили обет. С восходом двенадцатого дня состояние пишачи ушло, они вернулись на небо в прежнем облике, и Индра сам сказал им, что соблюдающие день Хари достойны почитания даже им.

Экадаши тёмной половины пхальгуны зовётся Виджая и даёт царям победу. Сказание берёт поход на Ланку: Рама, дойдя с войском до моря, прямо говорит, что не видит средства переправиться, и по совету Лакшманы идёт к мудрецу Бакадальбхье, живущему в половине йоджаны оттуда. Тот велит ему вместе с вожаками войска совершить обет Виджаи и даёт устав: кувшин с водой на семи злаках и ячмене, золотое изваяние Нараяны на нём, почитание орехами и кокосами, день в благих сказаниях, ночное бдение при неугасимом светильнике, а на двенадцатый день кувшин вместе с божеством отдают брахману у воды. Рама совершил обет — и обрёл Ситу, покорил Ланку и убил Равану в бою.

Экадаши светлой половины пхальгуны связана с деревом амалаки. Дерево это, говорится, старше всего живого: оно выросло из капли, слетевшей с уст пробудившегося Господа, когда мир был единым океаном, и лишь после него Брахма сотворил существ. Пришедшие боги не узнали дерева, и бестелесный голос объяснил им, что в корне его пребывает Вишну, в стволе Рудра, в ветвях мудрецы, в плодах владыки существ; заслуга же отмерена по близости — вспомнил, коснулся, вкусил. Мудрецы просят у Господа обета «малотрудного и многоплодного», и он даёт этот: если двенадцатый день светлой пхальгуны придётся на накшатру Пушья, надлежит прийти под амалаки, установить там кувшин с золотым изваянием Парашурамы, почтить его член за членом по именам, провести ночь в плясках, песнях и сказаниях, обойти дерево со ста восемью именами Вишну, наутро отдать всё брахману, коснуться дерева и обойти его — и лишь потом есть самому, с семьёй.

Экадаши тёмной половины чайтры зовётся Папамочани, «освобождающая от греха», и снимает состояние пишачи. Сказание: в лесу Чайтраратхи, куда боги приходят играть, подвижничал брахмачарин Медхави, и апсара Манджугхоша принялась его обольщать — но Кама, поселившись в ней самой, уязвил и её. Мудрец утратил помышление о Шиве, перестал различать день и ночь, и прошло пятьдесят семь лет, которые ему казались одним вечером. Когда она попросила отпустить её и предложила ему самому исчислить срок, он в гневе проклял её стать пишачи. Она напомнила, что близкими делают уже семь совместных шагов, — и он назвал ей средство: обет Папамочани. Тот же обет по слову отца, Чьяваны, совершил и сам Медхави: она вернулась на небо, а он вновь обрёл подвижничество.

Экадаши светлой половины чайтры зовётся Камада — «лесной пожар для хвороста грехов». Сказание: в городе нагов у царя Пундарики служили гандхарва Лалита и апсара Лалита, супруги, жившие каждый в сердце другого. Однажды певец, разлучённый с женою, стал сбиваться на строфе, вспоминая её; нага Каркота донёс о том царю, и тот проклял Лалиту стать людоедом-ракшасом — «за то, что, будучи во власти жены, ты пел предо мною». Жена не оставила его и скиталась с ним по лесу, пока не вышла к обители мудреца. Тот назвал средство: совершить обет Камады и отдать заслугу супругу. Она отпостилась, произнесла это вслух пред брахманом и Васудевой — и в тот же миг облик ракшаса ушёл, а супруги, «превзошедшие прежний облик», взошли на небесную колесницу.

Экадаши тёмной половины вайшакхи зовётся Варутхини и даёт благую долю в этом мире и в ином. Первой среди тех, кому она обещана, названа женщина, у которой доля не сложилась; затем — Мандхата, Дхундхумара и сам Шива, освободившийся ею от прилипшего черепа Брахмы. Далее выстроена лестница даров: конь, слон, земля, сезам, золото — и выше всех дар пищи, а выше и его дар знания; выдача дочери замуж приравнена к дару пищи, а взявший за дочь плату назван идущим в ад и родящимся котом. В конце — подробный трёхдневный устав запретов: в десятый, одиннадцатый и двенадцатый дни перечислены не только мясо и хмельное, но и сон, игра, пересуды, отлучка и езда на быке.

Экадаши светлой половины вайшакхи зовётся Мохини и выводит из «сети ослепления». О ней некогда спрашивал Васиштху Рама, прямо сказавший, что вкусил горя от разлуки с Ситой и оттого боится. Сказание: у благочестивого вайшьи Дханапалы, строителя поилен, колодцев и прудов, было пять сыновей, и пятый, Дхриштабуддхи, промотал отцовское добро на игру, хмельное и блудниц. Когда деньги кончились, его бросили и гетеры; отец изгнал его, царь трижды отпускал из уважения к отцу, а затем выслал вон. В лесу он жил охотой и разбоем, пока, удручённый скорбью, не набрёл на обитель Каундиньи. Капли, слетевшие с одежды мудреца, только что омывшегося в Ганге, сняли с него грех, и, совершив по его наставлению обет Мохини, он на Гаруде ушёл в мир Вишну.

Экадаши тёмной половины джьештхи зовётся Апара — «безбрежная» в даровании заслуги. Перечень тех, кого она очищает, необычен: рядом с убийцей брахмана и губителем рода стоят лжесвидетель, обвесивший на торгу, читающий подложные Веды и шастры, лживый звездочёт и врач, лгущий больному, — все, кто подделывает то, во что другим приходится верить. Прощены и двое изменивших своему месту: воин, бежавший с поля боя, и ученик, хулящий наставника. Далее приводится длинный перечень паломничеств — Праяга в магху, Каши при затмении, пинда в Гае, Гаутами, Кришнавени, Кедара, Бадарикашрам, Курукшетра при затмении, — и всему этому обет приравнен. Он назван секирой для древа греха, пожаром для его хвороста, солнцем для его тьмы и львом для его оленя; без такого дня человек — «пузырь на воде, рождённый лишь для смерти».

Вьяса говорит Юдхиштхире, что в век Кали закон Ману неисполним и нужно средство «лёгкое, малозатратное, малотрудное и многоплодное» — не есть в одиннадцатый день обеих половин месяца. Услышав это, мощнорукий Бхима задрожал, как лист ашваттхи: вся семья постится, а он не может и одной трапезы в день, ибо в чреве его огонь по имени Врика. Тогда Вьяса называет один день — экадаши светлой половины джьештхи, соблюдаемую совсем без воды, даже для полоскания рта, — и он засчитывается за все экадаши года. Даются устав, мантра принятия обета и перечень даров: кувшины с водой и сахаром, зонт, сандалии, ложе, корова — настоящая или сделанная из воды либо топлёного масла, если настоящей нет. Обет объявлен общим для мужчин и женщин, а пренебрёгшие им названы совершившими «вражду против себя». С тех пор день зовётся Пандава-двадаши — по имени того, кто поста не держал.

Экадаши тёмной половины ашадхи зовётся Йогини и названа «вечной ладьёй для погружённых в океан круговорота». Сказание: у Куберы в Алаке был цветочный служка Хемамали, ежедневно приносивший лотосы с озера Манаса к часу почитания Шивы. Однажды, задержавшись у жены, он не заметил времени и пришёл неомывшимся; разгневанный Кубера проклял его — восемнадцать проказ, разлука с женой и изгнание. Память его, однако, не помрачилась «силою почитания Шивы», и, скитаясь, он вышел к Химадри, где увидел Маркандею. Тот подозвал его «ради помощи другому», и Хемамали, ничего не скрыв и не оправдываясь, попросил наставления. Мудрец, отметив, что сказана истина, а не ложь, велел ему соблюдать обет Йогини — и все восемнадцать проказ сошли без остатка.

Экадаши светлой половины ашадхи зовётся Шаяни, «Спящая», и с неё начинается четырёхмесячье. Царь спрашивает прямо: как это Господь спит и почему пребывает у Бали? В ответ рассказано о пятом нисхождении: дайтья Бали, преданный и жертвователь, был побеждён, по слову самого Господа, «хитростью слова» — тремя шагами, которыми покрыты все миры от Бхурлоки до Сатьялоки, а за недостающую половину стопа была поставлена ему на спину. Низвергнутый в Расаталу назван при этом «данавой, почитателем моим». Отсюда и разгадка: один образ Господа остаётся у Бали, а другой спит на хребте Шеши в Молочном океане до дня карттики. Даётся устав четырёх месяцев — сон на земле, отказ от зелени, простокваши, молока и бобовых по месяцам — и сказано, что совершивший обет мил Господу, «будь он хоть варящий собак».

Экадаши тёмной половины шраваны зовётся Камика; почитается в неё Шридхара. Обет приравнен к дару земли с океанами и лесами и объявлен превосходящим то, что даётся на Ганге, в Каши, в Наймише и в Пушкаре, — ибо дан он тем, кто «погружён в грязь греха» и до тиртх не дойдёт. Особое место занимает туласи: Господь, почтённый самоцветами, жемчугом и кораллами, не радуется так, как одному её листу. Приведён знаменитый стих, расположенный по ступеням близости: увиденная — утишает зло, осязаемая — очищает тело, почитаемая — изгоняет недуги, орошаемая — ужасает саму Кончину, насаждаемая — дарует близость Кришны, возложенная к его стопам — даёт освобождение. В конце — о светильнике, зажжённом в этот день: предки на небе насыщаются от него амритой.

Экадаши светлой половины шраваны — вторая Путрада. Сказание: царь Махиджит из Махишмати был бездетен и прилюдно перечислил подданным всё, чего не совершал, — не брал брахманского добра, не присваивал вкладов, судил и своих. Подданные, охраняемые им «как сыновья», сами пошли в лес совершать за него подвижничество и встретили Ломашу, у которого с каждой кальпой выпадает по одному волосу. Тот, пробыв мухурту в сосредоточении, назвал причину: в прежнем рождении царь был торговцем и в жаркий полдень отогнал от водоёма корову с телёнком, чтобы напиться самому. Средство — обет Путрада; подданные совершили его и отдали заслугу царю, и царица родила сына. К главе приложен устав возложения павитры — свитой втрое нити, спрядённой брахманкой, — предписанный всем сословиям вплоть до бхиллов и шудр.

Экадаши тёмной половины бхадрапады зовётся Аджа. Сказание о Харишчандре: вседержец, верный правде, лишился царства, продал жену и сына, продал самого себя и служил у пулкасы на месте сожжения, снимая одежды с мёртвых, — и всё же не отступил от правды. К нему, никем не званный, пришёл Гаутама, изумился услышанному и назвал средство: экадаши, подошедшая на седьмой день. Обет вернул царю жену, оживил сына и отдал царство; на небе зазвучали литавры. Сила обета определена как сокращение срока: горе, которое должно было быть изведано за многие годы, гибнет разом. Харишчандра ушёл на небо не один, а с горожанами и всею свитою.

Экадаши светлой половины бхадрапады зовётся Падма. Сказание о Мандхате из рода Вивасвана: царство его было безупречно, и всё же три года не пролило облако дождя. Подданные пришли к царю с доводом от самого имени Нараяны — воды суть «нара», и он же туча, а от дождя пища и люди. Царь признал правило, что беда подданных бывает от проступка царя, но своей вины не нашёл — и всё же пошёл искать средство. Мудрец Ангирас назвал причиной подвижничество вришалы и предписал убить его; царь отказался: «я не убью его, предающегося подвижничеству и безвинного», — и попросил другое средство. Обет Падмы, совершённый царём вместе со всеми четырьмя варнами, вернул дождь.

Экадаши тёмной половины ашвины зовётся Индира и даёт путь предкам, ушедшим в низшее лоно. Нарада, идя из мира Брахмы в мир Ямы, увидел в собрании Шраддхадевы отца царя Индрасены: заслуг у того было много, но он попал туда «из-за изъяна нарушенного обета». Отец передал сыну просьбу — отправить его на небо дарением заслуги Индиры. Устав этого дня весь сплетён со шраддхой: пост начинается приношением предкам в десятый день и кончается им в двенадцатый. Царь совершил обет со всем домом, и отец его, взойдя на Гаруду, ушёл в обитель Хари — выше, чем просил.

Экадаши светлой половины ашвины зовётся Пашанкуша; почитается в неё Падманабха. Обещание дано щедрое до предела: довольно одного поклона, довольно поста «мимоходом», и даже соблюдённый притворно он уводит от Ямы. Но тут же поставлен предел, и не там, где ждёшь: вайшнав, возводящий хулу на Шиву, не обретает вайшнавского мира, а шайва, хулящий Вишну, варится в Раураве, пока не пройдут четырнадцать Индр, — кара названа одинаковой для обоих. Обет вызволяет по десять поколений с отцовской, материнской и жениной стороны. В конце — о том, кто живёт без заслуги: он, как кузнечный мех, дышит, но не живёт; и даже бедному велено не оставлять день пустым.