निजोत्सङ्गवसद्भुजङ्गकवलक्लेशाद् इवेशाचलं प्रालेयप्लवनेच्छयानुसरति श्रीखण्डशैलानिलः ।
किं च स्निग्धरसालमौलिमुकुलान्य् आलोक्य हर्षोदयाद् उन्मीलन्ति कुहूः कुहूर् इति कलोत्तालाः पिकानां गिरः
nijotsaṅga-vasad-bhujaṅga-kavala-kleśād iveśācalaṃ prāleya-plavanecchayānusarati śrī-khaṇḍa-śailānilaḥ |
kiṃ ca snigdha-rasāla-mauli-mukulāny ālokya harṣodayād unmīlanti kuhūḥ kuhūr iti kalottālāḥ pikānāṃ giraḥ
размер не определён
Ветер с сандаловой горы, словно измученный объятиями змей, обитающих на её склонах, устремляется к горе Владыки, желая омыться в снегах. И ещё: увидев на вершинах нежных манго бутоны, от прилива радости раскрываются звонкие, переливчатые голоса кукушек — «куху, куху».
000000000000 · опубликовано 1 янв. 1970 г., 00:00:00 UTC
Доступно наRUЛистайте стихи клавишами
Ветер с Малаи всю саргу был вестником любви; здесь он впервые описан как страдающий. Сандаловые деревья обвиты змеями, и прохлада, которую он несёт людям, самому ему далась объятиями ядовитых тел.
Бежит он на Кайлас — īśācala, «гору Владыки», — и бежит не за прохладой, а омыться. Слово plavana означает обрядовое омовение; ветру нужно очищение, а не отдых.
Вторая половина стиха отвечает первой без связки, через сухое kiṃ ca, «а ещё». Голоса кукушек не поются, а unmīlanti — «распускаются», как бутоны, которые их вызвали. Звук здесь растёт из ветки.
Само «куху» оставлено без перевода и без объяснения. В этой книге оно значит больше, чем птичий крик: с него начинается то, что после названо нестерпимым.