И вот, когда пришла осень, отмеченная всеми особыми приметами, — он, придя на опушку леса, где уже не было туч, прелестный красой, неприступный, следуя за коровами, играя с друзьями на тропах лиан и деревьев, всегда исполняющий желания, с колышущейся, раскрытой, чистой, благоуханной гирляндой прияки, с украшением из перьев хмельных звонких павлинов, в одеждах, сверкающих, как золото на пробном камне, прелестный, как молния, — раскатами звука флейты, как громом, заставляя плясать кругом хмельных павлинов и тревожа стаи птиц и зверей, — пуская воду из горных пещер, наполняя расой деревья и лианы, — останавливая течение рек так, что их воды разливались и затопляли рощи лотосов и отмели, — и вокруг зелёные стороны света становились тёмными, — словно вернувшимся сезоном дождей, полным расы, дарующим любовь, — он, на которого, как стрелы, летели взгляды ланеглазых Враджа, этой осенью будто устроил стык сезонов.