अस्त्राणां च धनुर्वेदे ब्राह्मे वेदे च पारगम् ॥
तं सत्यधृतिम् आयान्तम् अरुणाः समुदावहन् ॥
यः स पाञ्चालसेनानीर् द्रोणम् अंशम् अकल्पयत् ॥
पारावतसवर्णाश्वा धृष्टद्युम्नम् उदावहन् ॥
तम् अन्वयात् सत्यधृतिः सौचित्तिर् युद्धदुर्मदः ॥
श्रेणिमान् वसुदानश् च पुत्रः काश्यस्य चाभिभो ॥
astrāṇāṃ ca dhanurvede brāhme vede ca pāragam ||
taṃ satyadhṛtim āyāntam aruṇāḥ samudāvahan ||
yaḥ sa pāñcālasenānīr droṇam aṃśam akalpayat ||
pārāvatasavarṇāśvā dhṛṣṭadyumnam udāvahan ||
tam anvayāt satyadhṛtiḥ saucittir yuddhadurmadaḥ ||
śreṇimān vasudānaś ca putraḥ kāśyasya cābhibho ||
Того, кто превзошёл [до конца] и боевые чары, и дханурведу, и священную веду, — Сатьядхрити, подъезжавшего, мчали багряные кони. А того, кто, полководец панчалов, назначил себе [в долю] Дрону, — Дхриштадьюмну мчали кони, сизые, как голубь. За ним следовал Сатьядхрити, Саучитти, неистовый в бою, Шрениман, и Васудана, и сын Кашьи, о владыка.
77e4609bb6f0 · опубликовано 19 июл. 2026 г., 15:11:21 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
О Дхриштадьюмне сказано особое: он «назначил себе Дрону в долю» — сам избрал учителя своею целью, тот, кому и суждено его сразить. В этом — образ судьбы, идущей навстречу самой себе: рождённый из жертвенного огня для гибели Дроны, он сознательно берёт её на себя как свой удел. Знаменательно соседство: рядом назван Сатьядхрити, «превзошедший до конца и оружие, и веды», — учёность и доблесть вместе. Стих учит, что есть призвания, которые человек принимает как свою долю, идя навстречу предназначенному; что соединение воинского искусства с ведением священного знания являет совершенство кшатрия; и что Дхриштадьюмна, добровольно берущий на себя Дрону, воплощает решимость исполнить то, для чего рождён, не уклоняясь от тяжкого жребия.