नानारूपै रत्नचित्रैर् वरूथध्वजकार्मुकैः ॥
वाजिध्वजपताकाभिश् चित्रैश् चित्रो ऽभ्यवर्तत ॥
ये तु पुष्करपत्रस्य तुल्यवर्णा हयोत्तमाः ॥
ते रोचमानस्य सुतं हेमवर्णम् उदावहन् ॥
योधाश् च भद्रकाराश् च शरदण्डानुदण्डजाः ॥
श्वेताण्डाः कुक्कुटाण्डाभा दण्डकेतुम् उदावहन् ॥
nānārūpai ratnacitrair varūthadhvajakārmukaiḥ ||
vājidhvajapatākābhiś citraiś citro 'bhyavartata ||
ye tu puṣkarapatrasya tulyavarṇā hayottamāḥ ||
te rocamānasya sutaṃ hemavarṇam udāvahan ||
yodhāś ca bhadrakārāś ca śaradaṇḍānudaṇḍajāḥ ||
śvetāṇḍāḥ kukkuṭāṇḍābhā daṇḍaketum udāvahan ||
С разнообразными, пестреющими самоцветами щитками, стягами и луками, с конскими султанами и флажками — пёстрыми, — пёстрый [воин] выступал. Те же отменные кони, той же масти, [что] лотосовый лист, мчали золотистого сына Рочаманы. А бойцы и бхадракары, родом из Шараданды и Анударанды, — белояйцевидные [кони], цвета куриного яйца, мчали Дандакету.
c6ae5b3ac43e · опубликовано 19 июл. 2026 г., 15:11:21 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Смотр близится к концу, а краски всё текут: пёстрый воин среди самоцветов, золотистый сын Рочаманы, кони цвета лотосового листа и куриного яйца. Даже самые скромные сравнения — простое яйцо — берутся в дело, ибо предание ищет не пышности, а точности, всякому отыскивая верный оттенок. Знаменательно, что и невзрачное годится для сравнения, если оно метко. Стих учит, что внимательное слово не гнушается простого образа, если он верен; что красота наблюдения — в точности, а не в выспренности; и что мир, увиденный зорко, везде являет свои оттенки — и в самоцвете, и в лотосовом листе, и в скорлупе яйца, — ибо для любящего взгляда нет вещи слишком малой, чтобы не быть замеченной.