बिभ्रतो हेममालाश् च चक्रवाकोदरा हयाः ॥
कोसलाधिपतेः पुत्रं सुक्षत्रं वाजिनो ऽवहन् ॥
शबलास् तु बृहन्तो ऽश्वा दान्ता जाम्बूनदस्रजः ॥
युद्धे सत्यधृतिं क्षैमिम् अवहन् प्रांशवः शुभाः ॥
एकवर्णेन सर्वेण ध्वजेन कवचेन च ॥
अश्वैश् च धनुषा चैव शुक्लैः शुक्लो न्यवर्तत ॥
bibhrato hemamālāś ca cakravākodarā hayāḥ ||
kosalādhipateḥ putraṃ sukṣatraṃ vājino 'vahan ||
śabalās tu bṛhanto 'śvā dāntā jāmbūnadasrajaḥ ||
yuddhe satyadhṛtiṃ kṣaimim avahan prāṃśavaḥ śubhāḥ ||
ekavarṇena sarveṇa dhvajena kavacena ca ||
aśvaiś ca dhanuṣā caiva śuklaiḥ śuklo nyavartata ||
В уборе золотых гирлянд, с брюхом цвета чакраваки, кони мчали Сукшатру, сына владыки косалов. Пёстрые же рослые кони, выезженные, в гирляндах чистого золота, статные, пригожие, мчали в бою Сатьядхрити Кшайми. Единой [белой] масти — сплошь, стягом, бронёю, конями и луком белыми, — белый [воин] выступал.
27b9bcc5ebf3 · опубликовано 19 июл. 2026 г., 15:11:21 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Среди многоцветия выступает воин, у которого всё бело — стяг, броня, кони, лук: единство цвета как образ цельности, нераздельности человека и его дела. Где прежде поражала пестрота, здесь поражает чистое единообразие — и оно по-своему величаво. Знаменательно, что белизна — цвет чистоты и ясности — облекает воина целиком. Стих учит, что и в многообразии есть место совершенной простоте; что цельность, когда всё в человеке согласно единому строю, есть особая красота, отличная от пёстрого богатства; и что белый, нераздельный облик являет идеал ясной, ничем не разделённой устремлённости — весь воин, как одна белая стрела, направлен к своей цели.