Санджая
ततो दौःशासनिः क्रुद्धो गदाम् उद्यम्य मारिष ॥
अभिदुद्राव सौभद्रं तिष्ठ तिष्ठेति चाब्रवीत् ॥
ताव् उद्यतगदौ वीराव् अन्योन्यवधकाङ्क्षिणौ ॥
भ्रातृव्यौ संप्रजह्राते पुरेव त्र्यम्बकान्तकौ ॥
ताव् अन्योन्यं गदाग्राभ्यां संहत्य पतितौ क्षितौ ॥
इन्द्रध्वजाव् इवोत्सृष्टौ रणमध्ये परंतपौ ॥
tato dauḥśāsaniḥ kruddho gadām udyamya māriṣa ||
abhidudrāva saubhadraṃ tiṣṭha tiṣṭheti cābravīt ||
tāv udyatagadau vīrāv anyonyavadhakāṅkṣiṇau ||
bhrātṛvyau saṃprajahrāte pureva tryambakāntakau ||
tāv anyonyaṃ gadāgrābhyāṃ saṃhatya patitau kṣitau ||
indradhvajāv ivotsṛṣṭau raṇamadhye paraṃtapau ||
Тогда сын Духшасаны, о почтенный, разгневанный, вознеся палицу, ринулся на сына Субхадры с криком: «Стой же, стой!» С поднятыми палицами, жаждущие гибели друг другу, два героя-соперника сшиблись, как встарь Трьямбака и Антака. Поразив один другого навершиями палиц, оба, губители врагов, рухнули посреди битвы наземь, словно сброшенные стяги Индры.
dc50805d471e · опубликовано 19 июл. 2026 г., 15:30:04 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
«Bhrātṛvyau», «двоюродные братья» и в то же время «соперники», — слово удерживает обе правды войны Куру: убивающие друг друга были одной крови. Сравнение с «Tryambaka и Antaka», Шивой и Ямой-Концом, поднимает поединок до встречи двух разрушительных начал. Оба падают вместе, «как сброшенные стяги Индры», — образ, что предвещает: тот, кто встанет первым, и будет нести «победу», добытую не доблестью, а случаем встать раньше. Стих учит, что в братоубийственной сече рушатся не враги, а сама опора рода.