Тогда настал зловещий, оглашаемый воем шакалиц, небывалый стык ночи и дня. Когда солнце, цвета лотосового венца, медля, склонилось к закатной горе, отнимая блеск у мечей, пик, дротиков, оград, щитов и уборов, словно сводя воедино небо и землю, светило нисходит в огонь, унося дорогой свой облик. Подобными вершинам гор и громадам туч слонами, что повалены перуном — со стягами, анкушами, бронёю и погонщиками, — устланная земля будто стонет.