Санджая
ते वध्यमाना द्रोणेन शक्रेणेव महासुराः ॥
समकम्पन्त पाञ्चाला गावः शीतार्दिता इव ॥
ततो निष्टानको घोरः पाण्डवानाम् अजायत ॥
द्रोणेन वध्यमानेषु सैन्येषु भरतर्षभ ॥
मोहिताः शरवर्षेण भारद्वाजस्य संयुगे ॥
ऊरुग्राहगृहीता हि पाञ्चालानां महारथाः ॥
चेदयश् च महाराज सृञ्जयाः सोमकास् तथा ॥
अभ्यद्रवन्त संहृष्टा भारद्वाजं युयुत्सया ॥
te vadhyamānā droṇena śakreṇeva mahāsurāḥ ||
samakampanta pāñcālā gāvaḥ śītārditā iva ||
tato niṣṭānako ghoraḥ pāṇḍavānām ajāyata ||
droṇena vadhyamāneṣu sainyeṣu bharatarṣabha ||
mohitāḥ śaravarṣeṇa bhāradvājasya saṃyuge ||
ūrugrāhagṛhītā hi pāñcālānāṃ mahārathāḥ ||
cedayaś ca mahārāja sṛñjayāḥ somakās tathā ||
abhyadravanta saṃhṛṣṭā bhāradvājaṃ yuyutsayā ||
Они, поражаемые Дроною, [как] Шакрою — великие асуры, содрогнулись, Панчалы, [как] коровы, холодом мучимые. Затем грозный вопль [у] Пандавов поднялся, [когда] Дроною поражаемы [были] войска, о бык [среди] Бхаратов. Сбитые с толку ливнем стрел сына Бхарадваджи в битве, [как] судорогой бёдер схваченные, Панчалов великие воины [замерли]. И Чеди, о великий царь, Сринджаи, Сомаки устремились, воодушевлённые, [на] сына Бхарадваджи, [с] жаждою боя.
a74105429bf1 · опубликовано 19 июл. 2026 г., 16:17:33 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Панчалы дрожат, «gāvaḥ śītārditā iva», как коровы на стуже, и «ūrugrāhagṛhītāḥ», словно скованы судорогою: ужас сковывает тело. И всё же иные, воодушевясь, вновь идут на Дрону. Знаменательно, что страх и отвага живут рядом в одном войске. Стих учит, что испытание разделяет: одних страх обращает в дрожащее стадо, других подвигает на новый порыв — и одно поле являет разом и оцепенение робких, и воодушевление храбрых.