स त्वं क्षुद्रसमाचारो नीचात्मा पापनिश्चयः ॥
आ केशाग्रान् नखाग्राच् च वक्तव्यो वक्तुम् इच्छसि ॥
यः स भूरिश्रवाश् छिन्ने भुजे प्रायगतस् त्वया ॥
वार्यमाणेन निहतस् ततः पापतरं नु किम् ॥
व्यूहमानो मया द्रोणो दिव्येनास्त्रेण संयुगे ॥
विसृष्टशस्त्रो निहतः किं तत्र क्रूर दुष्कृतम् ॥
sa tvaṃ kṣudrasamācāro nīcātmā pāpaniścayaḥ ||
ā keśāgrān nakhāgrāc ca vaktavyo vaktum icchasi ||
yaḥ sa bhūriśravāś chinne bhuje prāyagatas tvayā ||
vāryamāṇena nihatas tataḥ pāpataraṃ nu kim ||
vyūhamāno mayā droṇo divyenāstreṇa saṃyuge ||
visṛṣṭaśastro nihataḥ kiṃ tatra krūra duṣkṛtam ||
«Ты, низкого поведения, низкий душою, [на] зло решившийся, — от кончиков волос до кончиков ногтей достойный порицания, — поносить желаешь? [Тот,] кто Бхуришравас, с отсечённой рукою, [уже] севший в прая [пост], тобою, [хотя] удерживаемым, убит — что [может быть] грешнее того? Дрона, теснимый мною божественным оружием в битве, сложивший оружие, убит — что тут, о жестокий, дурного?»
f231796d8413 · опубликовано 19 июл. 2026 г., 17:08:17 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Дхриштадьюмна возвращает удар: Сатьяки сразил безрукого, севшего в предсмертный пост Бхуришраваса — что грешнее? Знаменательно, что обвинитель сам уличён в худшем: укорявший за убийство безоружного убил беззащитного. Стих учит, что осуждающий другого должен прежде взглянуть на себя; и кто бросает камень из стеклянного дома, лишь обнажает собственную вину — ибо на этой войне никто не пришёл с чистыми руками.