किं नु शक्यं मया कर्तुं कार्यं यद् इदम् उद्यतम् ॥
सुमहत् पाण्डुपुत्राणाम् आयान्त्य् एते हि कौरवाः ॥
अथ वा फल्गुनः सर्वान् वारयिष्यति संयुगे ॥
अहम् अप्य् अस्य मूर्धानं पातयिष्यामि सायकैः ॥
मन्यते छिन्नबाहुं मां भूरिश्रवसम् आहवे ॥
उत्सृजैनम् अहं वैनम् एष मां वा हनिष्यति ॥
kiṃ nu śakyaṃ mayā kartuṃ kāryaṃ yad idam udyatam ||
sumahat pāṇḍuputrāṇām āyānty ete hi kauravāḥ ||
atha vā phalgunaḥ sarvān vārayiṣyati saṃyuge ||
aham apy asya mūrdhānaṃ pātayiṣyāmi sāyakaiḥ ||
manyate chinnabāhuṃ māṃ bhūriśravasam āhave ||
utsṛjainam ahaṃ vainam eṣa māṃ vā haniṣyati ||
«Что же могу я сделать — дело, что ныне настало, превеликое, для сынов Панду? Ведь подступают эти кауравы. Или же Пхальгуна [Арджуна] всех отразит в битве; и я тоже его [Сатьяки] голову снесу стрелами. Считает он меня [подобным] Бхуришравасу с отсечённою рукою в битве; отпусти его — я ли его, он ли меня убьёт».
f6c820d4e36a · опубликовано 19 июл. 2026 г., 17:08:17 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Дхриштадьюмна, задирая, всё же мельком сознаёт главное: «подступают кауравы» — враг рядом, а они грызутся между собою. Знаменательно это раздвоение — здравый ум видит угрозу, но уязвлённая гордость рвётся к поединку со своим. Стих учит, что вражда между союзниками особенно безумна перед лицом общего врага; и тот, кто в час нашествия ищет свести счёты со своими, играет на руку противнику, забыв, ради чего собрался стан.