अस्माकं पुरुषव्याघ्र मित्रम् अन्यन् न विद्यते ॥
परम् अन्धकवृष्णिभ्यः पाञ्चालेभ्यश् च माधव ॥
तथैवान्धकवृष्णीनां तव चैव विशेषतः ॥
कृष्णस्य च तथास्मत्तो मित्रम् अन्यन् न विद्यते ॥
पाञ्चालानां च वार्ष्णेय समुद्रान्तां विचिन्वताम् ॥
नान्यद् अस्ति परं मित्रं यथा पाण्डववृष्णयः ॥
asmākaṃ puruṣavyāghra mitram anyan na vidyate ||
param andhakavṛṣṇibhyaḥ pāñcālebhyaś ca mādhava ||
tathaivāndhakavṛṣṇīnāṃ tava caiva viśeṣataḥ ||
kṛṣṇasya ca tathāsmatto mitram anyan na vidyate ||
pāñcālānāṃ ca vārṣṇeya samudrāntāṃ vicinvatām ||
nānyad asti paraṃ mitraṃ yathā pāṇḍavavṛṣṇayaḥ ||
[Сахадева сказал:] «У нас, тигр-муж, иного друга нет выше андхаков-вришни и панчалов, о Мадхава. Так же у андхаков-вришни, и у тебя особенно, и у Кришны, чем мы [Пандавы], иного друга нет. И у панчалов, о Варшнея, [хоть] до краёв океана искали бы, нет иного высшего друга, как Пандавы и вришни».
0db99ea4c4f5 · опубликовано 19 июл. 2026 г., 17:08:17 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Сахадева напоминает о неразрывной дружбе трёх родов — Пандавов, вришни и панчалов: ближе их нет никого на земле. Знаменательно, что в час раздора он взывает не к правоте, а к узам любви: распрю гасит не приговор, а память о дружбе. Стих учит, что ссору между близкими разрешает не выяснение, кто прав, а напоминание о том, что их связывает; и любовь, поставленная выше обиды, восстанавливает там, где суждение лишь разделяет.