Upanishads · Saṃnyāsa 166
॥
Devanāgarī
रथ्यायां बहुवस्त्राणि भिक्षा सर्वत्र लभ्यते । भूमिः शय्यास्ति विस्तीर्णा यतयः केन दुःखितः
Transliteration (IAST)
rathyāyāṃ bahuvastrāṇi bhikṣā sarvatra labhyate | bhūmiḥ śayyāsti vistīrṇā yatayaḥ kena duḥkhitaḥ
Word-by-word
SanskritIASTMeaning
रथ्यायां बहु-वस्त्राणिrathyāyāṃ bahu-vastrāṇiна улице много одежды
भिक्षा सर्वत्र लभ्यतेbhikṣā sarvatra labhyateподаяние всюду обретается
भूमिः शय्या अस्ति विस्तीर्णाbhūmiḥ śayyā asti vistīrṇāземля — постель, и она обширна
यतयः केन दुःखितःyatayaḥ kena duḥkhitaḥчем же подвижники огорчены
Translation
На улице довольно тряпья, подаяние обретается всюду, земля — постель, и она обширна: чем же подвижнику быть несчастным? (99)
Version
218544950084 · published Aug 2, 2026, 11:09:53 PM UTC
Available inRUPage between verses with
Лучший стих всей второй главы и, пожалуй, всей книги.
После ста строк запретов вдруг сказано, каково это изнутри, — и оказывается, что это не лишение, а лёгкость. Одежда валяется на улице, еда есть везде, земля постелена по всему свету: чего недостаёт?
Вопрос в конце — не риторический вызов, а настоящее недоумение. Человек, устроивший свою жизнь так, что всё нужное ему лежит под ногами, искренне не понимает, из-за чего огорчаются прочие.
В этом и весь ответ на то, чем книга казалась до сих пор. Всё, что она отняла, — вещи, звание, стол, род, — отнималось не для того, чтобы человеку стало тяжело, а для того, чтобы ему стало нечего терять; и в тот день, когда терять уже нечего, оказывается, что и огорчаться не о чем.
Это не бесчувствие и не отупение: он видит и улицу, и землю, и людей, — просто ничто из этого не может у него ничего отнять.