Varāha Purāṇa

Горы розданы по жильцам, и жильцы поставлены рядом без разбора: место игр Махендры с рощей париджаты, восемь градов данавов, грады ракшасов-нилаков, пятнадцать тысяч градов киннаров «со входом через пещеру», обитание нагов — которые, сказано, обращаются во владении сына Винаты, своего исконного врага. Гаруда утверждён «на каждом царе гор»; на Кунджаре пребывает Пашупати с тысячами миллионов ганов, на Экашринге — Брахма, на Гаджапарвате «сама Владычица, окружённая великими существами», и все они описаны теми же словами, что гандхарвы и якши. Длинный прозаический перечень ведёт от Тамрабхи и Вишакхи до Кайласы, где стоит колесница Пушкара Подателя богатств и обитают восемь великих сокровищ; и посреди описи вдруг открывается память: там совершился брак Рудры и Умы, там Гаури совершала подвижничество, там Рудра стоял в облике кираты и там обрёл тело, наполовину женское и наполовину мужское. Рядом Калапаграма с тысячами обителей Маркандеи, Васиштхи, Парашары и Вишвамитры, лунная скала, на которую Сома нисходит в узловой день, святилище Вишну на Нишадхе и три святилища на Шринге — Нараяны, Брахмы и Шанкары. Заключение возвращает к началу: земля «утверждена в виде лотоса», и порядок этот «излагается во всех Пуранах».

Из небесного океана, именуемого Сама, течёт река, идущая по небу и «непрестанно возмущаемая слоном Индры». Соскользнув с вершин Меру, она падает шестьдесят тысяч йоджан без опоры, следуя посолонь, и делится на четыре — Сита, Алакананда, Чакшу и Бхадра. Имя Ганги выведено из глагола: «ушедшая», рассекающая землю. Дальше описаны две страны по бокам Гандхамаданы и Мальявана: у Кетумалы мужи чёрного цвета и жёны цвета кувшинки, у Бхадрашвы мужи белые и жёны цвета кумуды, но век и там и там один — десять тысяч лет, и даёт его не подвиг, а питьё воды. Названия стран взяты у рек, которые они пьют. В конце перечислены тридцать семь великих рек — Сита, Кавери, Индравати, Панчаганга, Вишнупади и прочие, — и все они «возвещены равными Ганге: до конца рождения истребляют грех»; а малых рек «миллионами», и пьющие их живут десять тысяч лет, «преданные Рудре и Уме».

К западу от Наишадхи названы семь родовых гор — Вишакха, Камбала, Джаянта, Кришна, Харита, Ашока, Вардхамана, — и о них сказано неожиданное: «потомство миллионами». Правило дано сразу на весь список: страны носят имена своих гор. Затем идут полсотни названий, слитых в источнике в несколько длинных сцеплений — Сураграма, Краунча, Манипанкаджа, Карната, Шуканаса, Дхумаджанма и прочие, — и ни об одной из этих стран не сказано ничего, кроме имени; определяются они только водою, которую пьют. Замыкает главу перечень тридцати одной главной реки — Плакша, Дарбхавати, Прабханджана, Тунга, Махамая, Мануши, Чанда и других, — а прочие малые реки названы просто «тысячами».

В Рамьяке, между Шветой и Нилой, рождаются люди «с преобладанием разума, беспорочные, лишённые старости и дурного запаха»; облик у них божеский, а причина тому — сок плодов великой ньягродхи Рохиты, дающий век в десять тысяч лет. В Хиранмае течёт река Хайранвати и живут якши, принимающие любой облик; век назван двояко — одиннадцать тысяч лет и «иные сотни», — а деревья там прямо названы мелкоплодными, и люди «вкушающие плоды их тем и живут». О северных Куру сказано короче всего: одежды и украшения растут на деревьях, есть молочные деревья и молочные напитки, земля самоцветная с золотым песком, а обитают там «мужи, павшие с неба», с веком в тринадцать тысяч лет. За ними лежат три острова, разложенные по светилам и стихиям: Чандра с горами Чандраканта и Сурьяканта и рекою Чандравати; Сурья, где место занято Солнцем и твари «того же цвета»; и Рудракара с благим престолом Ваю, где Ваю пребывает облечённый в тело. Век убывает по мере удаления — тринадцать тысяч, десять, пять.

Бхарата разделена на девять частей — Индра, Касеру, Тамраварна, Габхасти, Нагадвипа, Саумья, Гандхарва, Варуна и сама Бхарата, — и каждая «окружена океаном». Названы семь родовых гор (Махендра, Малая, Сахья, Шуктиман, Рикша, Виндхья, Париятра) и множество малых; жители обозначены одной строкою — «страны ариев и млеччхов», и пьют они одни и те же реки. Реки расписаны по горам-родителям: от Химавата Ганга, Синдху, Сарасвати, Ямуна и прочие; от Париятры Ведасмрити и Чарманвати; от Рикши Нармада и Тамаса; от Виндхьи Тапи и Вайтарани; от Сахьи Годавари, Кришна и Кавери; от Малаи Тамрапарни; а реки Махендры прямо названы его «дочерьми». Итог всему Джамбудвипе — сто тысяч йоджан. Затем начинается Шакадвипа, вдвое больший и лишённый голода, старости и болезни; каждая гора там носит по два и по три имени — Джаладхара, она же Чандра, у которой Индра берёт воду для дождя; Шьяма, на которой «твари пришли к черноте»; Раджата, она же Шака. Посреди острова стоит дерево шака, давшее ему имя, и текут семь великих рек — тоже «с двумя именами».

Третий остров, Кушадвипа, вдвое больше Шакадвипы и окружает молочный океан. Правило здесь объявлено заранее и проведено насквозь: у всех семи родовых гор ровно по два имени — Кумуда, она же Видрума; Унната, она же Балахака; Дьютиман, она же Дрона и Пушпаван; Канка, она же Кушешая; Махиша, которая зовётся «Хари» и где обитает огонь; Какудман, она же Мандара. Затем двойные имена переходят на страны — Швета и Удбхида, Лохита и Венумандала, Джимута и Ратхакара, — и на реки: Пратапа и Правеша, Шива и Яшода, Питра и Кришна, Храдини и Чандра. Ни о чём, кроме имён, здесь не сказано: описание свелось к называнию. Имя острову дал «великий пук куши» посреди него, как джамбу и шака дали имена прежним, а окружает его океан простоквашной сыворотки, вдвое больший молочного.

Четвёртый остров, Краунча, вдвое больше Кушадвипы. Семь его главных гор описаны двумя чертами — «из самоцветов» и «все по высоте одна за другою», — и первая носит имя всего острова. Страны идут парами имён, и вторые имена говорящие: Кушала и Мадхава, Манонуга и Самвартака, Павака и Сударшана, Андхакара и Саммоха («ослепление»), Муни и Пракаша («свет»), Дундубхи и Анартха («бедствие»); доброе и дурное поставлено в один ряд. Семь рек названы «семью видами Ганги» — Гаури, Кумудвати, Сандхья, Ратри, Маноджава, Кхьяти, Пундарика, — и у каждой тоже по два имени. Краунчадвипа окружён океаном топлёного масла, а тот — Шалмалою: описание продвигается кольцами наружу.

Три оставшихся острова изложены разом. Шалмала вдвое больше Краунчадвипы, и у него семь родовых гор — Пита, Сарвагуна, Саварна, Рохита, Суманаса, Кушала, Джамбунада, Вайдьюта; за ним Гомеда всего с двумя горами, Тавасарой и Кумудой; за ним Пушкара с одной горою Манасой, где страна рассечена надвое и окружена сладкою водой. Океаны идут по столу: топлёное масло, хмельное, тростниковый сок, сладкая вода, — а за последней водою скорлупа. Так вся роспись, начатая с Джамбудвипы, упирается в стенку мирового яйца, и тут же сказано отменяющее всякую меру: «исчисления таких яиц не существует». Последнее слово отдано Вепрю: эти яйца, в каждую кальпу уходящие внутрь Расаталы, Нараяна в образе вепря «подняв одним клыком, утверждает в стоянии». Затем Рудра в миг становится невидим, и боги с риши расходятся, «как пришли».

Дхарани спрашивает о разноголосице: одни зовут высшим Шиву, другие Хари, третьи четырёхликого — кто же выше? Ответ дан по порядку рождения: высший Нараяна, от него четырёхликий, от него Рудра, «и он достиг всезнания». Затем рассказано, как на Кайласе, посреди ганов с львиными, слоновьими, рыбьими и ослиными мордами, которые поют, пляшут и борются, Шива играл с Гаури, и туда поспешно пришёл Брахма с богами: их измучил дайтья Андхака. Брахма взглянул на Держателя Пинаки и умом вспомнил Нараяну — и Тот «утвердился посреди между двумя». Три бога взглянули друг на друга тонким взором, взоры их стали единым, и в том взоре возникла трёхцветная дева, назвавшая себя их собственной силой. Они дали ей имя Трикала и велели явить троицу обликов: белая Брахми творит, красная Вайшнави с раковиной и диском хранит вселенную и зовётся «Вишнумайя», чёрная Раудри с трезубцем вбирает мир. Все три ушли на подвижничество, прося не силы, а «всепроникновения», — и творение Брахмы перестало расти. Сосредоточившись, он нашёл Творение на Шветапарвате, дал ей просимый дар, и она обрела растворение на его лоне; лишь с того времени творение пошло. Заканчивается глава словами, что всё в мире, даже состоящее из речи, «утверждено Творением, бывшее и будущее, всегда».

Богиня, указанная Шивою как тройная сила, определена не описанием, а перечнем имён, и каждое дано с оговоркою «где-то»: Единослоговая — и тут же «состоящая из всех слогов», Владычица речи, Сарасвати, Безмернослоговая, Вибхавари; сказано и правило на будущее — всякое кроткое имя и всякое имя, рождённое знанием, принадлежит ей. Три облика — Брахми, Вайшнави, Раудри — сведены счётом к одному: «одна именно, признанная троякою», и три эти осуществляются у того, «кто знает Рудру поистине». Затем приведён гимн Брахмы, названный «равным ей». Он начинается словом «побеждай», отдаёт ей Сваху и Свадху и доходит до вершины там, где обычно кончают: «ты именно возникновение Веды». Перечень рождённого от неё идёт до трав, а кончается гимн не небом, а домом: кто, восславив её, пойдёт к жене, у того непременно будет потомство её милостью. Последние имена — Виджая и Бхадра.

Вайшнави, ушедшая на Мандару с обетом девства, подвизалась в одиночестве, и великим временем ум её был взволнован; из этого волнения поднялись девы — сотнями тысяч и миллионами, — а сама Богиня подвижничеством создала для них город с широкими улицами, золотыми дворцами, водою в домах и рощами вблизи. Названы имена дев, и среди них старые имена апсар, Гхритачи и Урваши, а замыкают список Джая, Виджая, Джаянти и Апараджита — «победа» и «непобедимая». Спутницы держат петлю и стрекало, оружие самой Богини; она сидит на львином престоле, в венках, в поре юности — и при этом «приняв обет девства, готова совершать подвижничество». Приходит Нарада, и первое, что она делает, — велит подать ему сиденье и воду и спрашивает о деле, чтобы у гостя «не было упущения времени». Взглянув на неё, Нарада только восклицает: «О облик! О краса! О твёрдость! О юность!» — и приходит к томлению от её бесстрастия. Оттуда он летит в подводный град Махиши, асура в облике буйвола, где принят с преданностью, и рассказывает о «сокровище-деве, которою обретено троемирие», прибавив то, ради чего всё сказано: «не победив богов и гандхарвов, её не побеждает никто». И тут же исчезает.

Услышав весть Нарады, Махиша теряет покой и созывает восьмерых советников — «храбрых, разумных в правлении, многознающих». Он спрашивает прямо: как обрести деву и как победить богов. Первый советник, Прагхаса, пробует остановить дело, назвав предмет по имени: она — высшая Сила, Богиня Вайшнави, держащая мир, — и приводит правовой довод: за жену наставника, царя или соседа царь гибнет. Второй, Вигхаса, соглашается с ним и выводит правило: деву надлежит сватать, «своевластно же над девою нигде не должно быть совершаемо принуждение», — перечисляет четыре царских способа (мир, дар, разделение, наказание) и одною строкою кончает: «если так не обретается, силою возьмём». Совет хвалит его и подменяет дело разведкой: отправить посла, который узнает Богиню «по цвету, по облику, по свойствам, по родне, по месту и по средствам». Посольство и война снаряжаются разом; советник обещает, что, сокрушив богов, царь «сам станет Индрой», и тогда дева придёт к покорности вместе с сотней жён. Вирупакша приводит бесчисленное войско, и дайтьи выступают, «высоко пляша, со страшными руками, взявшими оружие».

От всего, о чём рассуждал совет, не осталось следа: Махиша взошёл на бешеного слона и пошёл прямо на Индров град. Боги встретили его «весьма радостные», и началась битва, устроенная как счёт: восемь дайтьев против восьми Васу, двенадцать против двенадцати Адитьев, одиннадцать против рудр. Имена дайтьев говорят о теле и оружии — Ваджракая, Бхимаданштра, Видьюджджихва, — а имена тех, кто вышел против рудр, названы прямо по злодеяниям: Ягьяха, Брахмаха, Гогхна, Стригхна, и с ними Кала и Кританта, имена самой смерти. Сам Махиша бросился на Индру; и тут же оговорено его условие: гордый даром Брахмы, он неубиваем в битве «мужем», хотя бы то был и Держатель Пинаки. Асуры гибли во множестве — «лишь пополнявшие счёт», — но войска богов были перебиты, владыка богов сокрушён, и боги, измученные трезубцами и палицами, разбежались и ушли в мир Брахмы.

Посол Видьютпрабха является в град Богини и начинает не со сватовства, а с родословия: как асурская дева Махишмати, задумав испугать подвижника и обернувшись буйволицей, была им проклята — быть буйволицей сто лет, пока не родит сына; как на берегу Нармады у подвижника Синдхудвипы при виде купальщицы излилось семя, как Махишмати выпила его, приняв за благую воду, и родила Махишу. «Он сватает тебя, — говорит посол, — отдав ему себя, соверши великое дело». Богиня в ответ только рассмеялась, и в смеющемся рту посол увидел троемирие с движущимся и неподвижным; отвечает за неё привратница Джая: если не обретаема и одна из спутниц, «что уж сама Богиня». Затем приходит Нарада с вестью, что боги побеждены и Махиша идёт схватить её; Богиня говорит два слова — «да снарядятся», — и девы становятся страшнообразными, с мечом, щитом и луком. Войско дайтьев разбито в одно мгновение, безголовые тела вождей пляшут, и военачальник докладывает: «сокрушено это девами». Махиша идёт на саму Богиню; она становится двадцатирукой — с луком, трезубцем, колоколом, знаменем и лотосом, — всходит на льва и вспоминает Рудру. Битва длится десять тысяч дивных лет, «и всё мировое яйцо закружилось с устрашённым умом», пока на Шаташринге она не убивает Махишу трезубцем и не отсекает ему голову: дар Брахмы обойдён, ибо убивает не муж, а из рассечённого зверя выходит муж и уходит на небо. Глава кончается хвалою богов, обещанной на самый чёрный день — при страхе битвы, тигра, воров, царя и оков.

Раудри, тёмная Сила, совершает пятиогние на Нилагири; асура Руру выходит из океана с четырёхчастным войском и разбивает богов. Из смеха Богини выходят бесчисленные богини, войско Руру гибнет в мгновение, а сама она, отняв у него кожу и голову, становится Чамундою. Голодным спутницам Рудра назначает их доли, поёт Богине хвалу и просит дар для тех, кто ею славит. Глава сводит три сказания в одно: белая в Брахме, красная — Вайшнави, чёрная — Раудри; Сила одна и по надобности стала троякою.

Источник даёт здесь то же сказание о Раудри, асуре Руру и явлении Чамунды вторым, сильно испорченным списком — под заглавием «тайна трёх Сил». Мы переводим его по его собственным чтениям, не подгоняя под предыдущую главу; расхождения отмечены в комментариях: асура «возжелал битвы», спутницы «жаждут нектара», доля отдана и «неведающим», знающий освобождается «от пут деяния», а в конце обещаны желания, «даже умом помысленные».

Откуда взялись обеты Рудры. Брахма сажает новорождённого Рудру себе на плечо и называет его «Капалином»; разгневанный этим словом, Рудра ногтем левого большого пальца срезает пятую голову Брахмы — и череп прирастает к его руке. По слову самого Брахмы он двенадцать лет обходит землю и все тиртхи, теряет одеяние и становится нагим капаликой; в Варанаси череп наконец падает, и место зовётся Капаламочана. Брахма даёт трём отрезкам этого странствия имена трёх обетов — нагна-капала, бабхравья и чистое шайва — и просит изложить шастру пашупата.

Дхарани спрашивает о Сатьятапасе — охотнике, ставшем брахманом. На северной подошве Химавата, у реки Пушьябхадры, он отсекает себе палец, и из раны сыплется пепел, а не кровь. Чета киннаров рассказывает об этом Индре; Индра и Вишну приходят испытать подвижника — Вишну вепрем, Индра охотником. На вопрос, где вепрь, Сатьятапас отвечает знаменитой загадкой: видел глаз, а говорит язык, и глаз речи не имеет. Довольные боги дают дары: пусть у чтущих брахманов в дни парванов гибнет грех, накопленный за месяц, — и освобождение ему самому. Приходит наставник Аруни, и оба, созерцая Нараяну, растворяются в Нём.

Дхарани спрашивает, как согласуются имена Богини — Гаятри, Нанда, Вайшнави; ответ дан двояко: по сказанию и по знанию, где Махиша есть само незнание. Затем излагается устав вишнуитского посвящения: годичное испытание ученика, сны у святилища, девятипупая мандала, хранители сторон и четыре имени на лепестках, девять кувшинов для девяти желаний, возлияние с шестнадцатисложной мантрой и дакшина по достатку. Вторая половина главы — сказание о царе Швете и Васиштхе: раздав землю, города и тысячу ашвамедх, он не дал пищи, «сочтя её малою», и в ином мире лижет собственные кости. Такое же было с царём Виниташвой; средство — дар тиладхену и других коров из пищи, с точным уставом их изготовления.

Продолжение ответа царю Швете: устав дара «водяной коровы». Участок земли мерою в коровью шкуру обмазывают помётом, ставят посередине полный кувшин благовонной воды — это и есть корова, а второй сосуд — телёнок; в четырёх сторонах ставят топлёное масло, простоквашу, мёд и сахар. У коровы золотые морда и глаза, жемчужные очи, медная спина, язык из сахара, вымя из свежего масла, ноги из сахарного тростника. Дают её сведущему в Ведах, семейному брахману; дающий постится день на одной воде, принимающий — три ночи. Дающий, побуждающий дать и принимающий равно освобождаются от всех грехов.