В расе поднялась такая сеть звенящего ритма, что повлекла даже небожителей — о! — из дальней дали, будто поставив их в первый ряд. Те, что на помостах — небесных колесницах — разом, в упоении, и играли, и пели, и были зрителями, не могли и понять, кто они сами.